На городских улицах было совсем мало женщин, а те, что появлялись, прятали волосы под плотными платками черного и серого цвета. Одеждой им служили платья из такой же толстой материи, с длинными рукавами. Раймонда повидала на службе многое, но такое зрелище не могло вызвать у нее ничего, кроме тревоги и злости. Страшно было представить, что испытывали бедняжки, выходя на жаркую улицу в таких нарядах! Раймонда понимала: это не мода, а негласный закон Лиравии. Если кто-нибудь из женщин взбунтуется и нарядится как марентийка или томиранка, ее тут же убьют на месте.
А может перед этим выжмут из нее всю душу жалким, но изматывающим судилищем.
Раймонду передернуло от таких мыслей, и она еще раз взглянула на отдельно бредущую вдоль дороги стайку женщин разных возрастов. Они несли корзины со спелыми фруктами, сгибаясь под их тяжестью — наверное, прислужницы богатого купца. Маленькая девочка остановилась, изнемогая от жары, и идущая позади толстая старуха ткнула ее в спину корзиной: быстрее, мол.
Отвернувшись, Вион направила коня вперед. Она в этой стране — никто, и ничем не сможет помочь этим женщинам, если не хочет международного скандала, новой войны и угрозы марентийским дворянкам от местных мужланов. Порученка Мелтон едва не испортила все, посмотрев на происходящее круглыми от ужаса глазами — пришлось поднести палец к губам, указывая на необходимость молчать. Возможно, лиравийцы задумали их спровоцировать на конфликт, однако Раймонда твердо знала: если от нее в дальнейшем будет зависеть спасение хотя бы одной женской жизни, она непременно сделает все ради этого.
По крайней мере, постарается.
Амир Ако сопроводил Раймонду и Мию к дворцу, где им пришлось пройти по широким прохладным коридорам, провожаемым любопытными взглядами бестолково снующих туда-сюда мужчин в расшитых золотыми и серебряными нитями халатах и белоснежных чалмах. Порученка хмурилась и краснела, ее раздражало такое внимание, но вспылить и схватиться за шпагу вроде не должна. И хорошо бы. У Раймонды от этой гнусной духоты почти не осталось сил призывать ее к совести и разумной осторожности. Коридор за коридором, лестница за лестницей, и вот, наконец, их привели к открытым дверям гостевых покоев. На этом работа Ако была исполнена. Он поклонился, хитро сверкая сальным взглядом, сказал несколько слов подоспевшим лакеям, и ушел.
− Добро пожаловать во дворец Его Величества, − лакей в голубой чалме поклонился гораздо ниже, и его лицо показалось равнодушным. Кажется, Раймонде повезло впервые в этой стране встретить человека, которому неинтересно, женщина перед ним или мужчина. — Это ваши комнаты, дорогие сударыни, они полностью готовы для вашего отдыха. На время вашего пребывания в Лиравии к вам будут представлены служанки.
− Благодарю вас, − ответила Раймонда довольно холодно.
Лакеи еще раз низко поклонились и убрались восвояси.
− Сударыни? — хмуро переспросила недовольная Мия Мелтон. — У них нет уважительного обращения к женщинам?
− Полагаю, что есть — для лиравийских королев и дворянок, но и только. Давайте отложим сие дивное обсуждение до завтра, − хрипло отозвалась Раймонда. — Сейчас нам надо набраться сил и постараться не ввязаться в драки или дуэли. В этой стране нет ни единой женщины, которая сможет встать на нашу защиту.
− Даже королева?
− Особенно королева.
Принесенный слугами ужин оказался неплох, даже вкусен: рис, вареный горох со специями, отлично прожаренное мясо. От темно-красного вина Раймонда решила отказаться, глядя на нее, напиток проигнорировала и Мия. Лучше не увлекаться винами на чужбине, особенно если она хоть немного к тебе враждебна.
Купальни ожидали их, и, избавившись от душной одежды, Раймонда с удовольствием окунулась в приятно-теплую воду, смывая налипшие на кожу пот и пыль. После этого не возникало желания делать что-то еще кроме сна, и только проводив взглядом вышедшую из другой купальни Мию, завернувшуюся в махровую простыню, Раймонда ушла в полутемную спальню. Там ждала прекрасная, и такая недоступная прежде кровать с удивительно мягкими периной и подушкой, но прежде она не поленилась натянуть полотняные рубашку и штаны, очевидно принесенные служанкой. Они были длинны и широки ей, очевидно, такое было позволено носить только мужчинам.
Едва улегшись на кровать, Раймонда провалилась в тяжелый неспокойный сон. В ночном кошмаре вода то лилась ровной и холодной струей на золотой сухой песок, делая его гладким от влажности, то кипела, подбрасывая прозрачные пузыри, то шипела и швырялась белой пеной. Наверное, в ее крови вновь просыпалась стихия. Не станет ли хуже? Не случится ли выбросов? Только вода — ничто по сравнению с огнем — рыжим прожорливы чудовищем, несущим смерть и разорение.
