В четвертый день четвертого месяца Золотой Сестры в кабинет робко постучалась дворецкая и чуть смелее сообщила, что к Ее Высокопреосвященству явились посетители. Кардиналиссе Анне пришлось встать и упереть руки в бока — со всем изяществом любой уважающей себя рыночной торговки. А что поделать, если времена такие, что нежничать с прислугой нельзя?
− И вы так просто позволили им въехать в ворота? — спросила она негромким, но не предвещающим ничего хорошего голосом. — Неужели забыли про эссентов?
− Они не из города, госпожа, − растерялась дворецкая, и на щеках у нее проступили неровные красные пятна. — Военные из предместья. Привели с собой арестованную шпионку.
− Вот как? — на плечи и на душу заодно сразу навалилось тяжкое воспоминание о шпионаже томиранских вздорных девчонок и о заочном смертном приговоре племяннице, отчего стало еще тоскливее. — Пригласите их сюда, и не забудьте помолиться им вслед.
− Да, госпожа.
Несколько тягостных минут показались невыносимо долгими и томительными, а потом дворецкая отворила дверь, впуская двух солдат, одну высокую серьезную офицерку и связанную по рукам Эдит Брукс. Или какова настоящая ее фамилия? Неважно. Прежде всего, надо думать о благополучии огромной раздробленной страны, раз уж оба ее короля оказались идиотами.
Отложив книгу, кардиналисса посмотрела на визитеров, ожидая, пока офицерка представится и объяснится, но первая начала разговор, как ни странно, Эдит.
− Добрый день, Ваше Высокопреосвященство, − сказала она глухим и тихим голосом. — Меня зовут Эдит Листон, и я из Томирана. Сдалась солдатам в ближайшем к Матресу предместье и готова признать свою вину перед…
− Подождите, − Анна отмахнулась и нахмурилась. — Сейчас не та ситуация, чтобы разбирать ваши промахи и преступления, поэтому можете считать себя свободной, сударыня. Фемита… − она посмотрела на офицерку.
− Бенар, Ваше Высокопреосвященство, − поклонилась та низко.
− Будьте добры развязать молодую Листон, и оставьте нас.
− Но позвольте! — воскликнула пораженная до глубины души офицерка. — Преступница ударила вас кинжалом и совершила кражу…
− Поверьте, я еще не так стара, чтобы это вылетело из моей памяти, − любезно сообщила кардиналисса. — И все-таки я приказываю это от имени марентийского духовенства, которое, как вы знаете, приближено к марентийской короне. Когда освободите девицу, дворецкая и другие слуги предоставят вам место в гостевых покоях. Пока слишком опасно выходить из этого особняка, да и нам понадобится защита.
− От эссентов?
− И от них тоже.
Больше офицерка Бенар не спорила. Освободив пленницу от веревок, она подала солдатам знак, и те с гулким топотом вышли из кабинета вслед за ней. Дальше шагов не послышалось, значит, встали возле дверей, ну и ладно. Пусть подслушивают, едва ли узнают что-то новое.
− Садитесь, − предложила шпионке Анна, и там молча опустилась в ближайшее кресло.
Стоило лишь короткого пытливого взгляда в ее сторону, чтобы понять: девушка прошла длинный и тяжелый путь, измотавший ее почти до бессилия. Но ни вздохом, ни жестом, ни словом Эдит не показала своего состояния, и только смотрела на кардиналиссу спокойно, прохладно, безучастно. Мысленно сравнив ее с мороженой треской, Анна подумала, что такая преемница пригодилась бы ей — но не раньше победы в войне.
− Начну с того, что не держу на вас зла.
− Допустим, − обронила Эдит вяло.
− Вы не верите?
− Я никому не верю, Ваше Высокопреосвященство. Кроме своей пропавшей подруги. Что толку скрывать, − Эдит Листон развела руками, − она мне не сестра. Род ее деятельности, однако, я называть отказываюсь.
− И не нужно, − кардиналисса почувствовала легкую досаду и усталость. — Просто расскажите обо всем, что вам известно про Марениуса. Фемита Шанталь с ним заодно…
Смешно вышло — рассказывать первой пришлось именно Анне, как человеку, более осведомленному в столичных событиях. Девица с неясным статусом то ли пленницы, то ли временной союзницы, то ли по-прежнему секретарессы, сидела напротив нее, подперев рукой щеку, и слушала с прохладным интересом. Ей действительно было любопытно, только человеческие силы имеют свои границы и свой срок.
− Мне все понятно, − спокойно произнесла Эдит, выслушав чужую речь до конца. — Теперь моя очередь говорить, и я буду кратка, как привыкла. Вы можете осудить меня за услышанное, а можете подсыпать яду в вино. Я согласна на оба исхода.
− Говорите, − велела Анна.
Пусть представляет себе какое угодно будущее — стоит хоть бы из мести держать нахалку в неведении относительно ее судьбы. Да, кардиналисса сказала, что не в обиде на нее за покушение, но ведь это касается только удара кинжалом. С такими девицами лучше держать ухо востро и пару едких слов за пазухой.
− Я — потомица Нертус, − произнесла вполголоса шпионка Листон. — Великой Матери. Если вы с ней встретитесь, она обязательно подтвердит.
− Нертус — ересь, дочь моя.
− Не оскорбляйте веру томиранки, − вскользь бросила собеседница, и ее темные глаза яростно сверкнули.
Оказывается, умеет показывать зубки, стало быть, не настолько и заморожена.
