Пестрая компания, что и говорить: одинокая аристократка, юный послушник, двое наемников – бывший и настоящий, хмурый дикарь, убийца-колдун, а еще – чужак, нелюдь, явившийся из иного мира. Ну и еще он сам – министериал барона Ойгена фон Ройца, доверенный человек того, кому безоговорочно доверяет император. И всех их сейчас объединило общее дело.
– Как думаешь, мсье Коля, сколько там может быть этих… «верных»?
Свой вопрос Девенпорт задал с нарочитой ленцой, которая не смогла обмануть Николаса. Наемник спрашивал о том, что его по-настоящему волновало.
– Не думаю, что много. Мы изрядно проредили тех, кто гнездился в Ротшлоссе.
– Но не знаем, сколько ублюдков прислуживает аббатисе.
– И сколько из них вовсе не обитало при монастырях, – добавил Микаэль. – Впрочем, меня больше заботят не люди.
Ну да, та тварь, что встретила их на дороге в Йегерсдорф, – лохматое чудище, подобное огромной обезьяне. Было из-за чего беспокоиться.
– Будь их много, нам не позволили бы уйти из той западни, – возразил он и увидел, что довод его попал в точку: на лицах товарищей сомнение заметно потускнело, а Оливье даже усмехнулся, согласно кивая. – Дорог окрест мало, если бы у наших врагов хватало сил, они перекрыли бы их куда надежнее. Да и вспомните, кто сидел в той засаде. Никудышные бойцы, которым против нас даже внезапность не помогла.
– К тому же есть шанс, что большинство по сей час рассеяно по лесу.
– Так думаю и я, – согласился с Микаэлем министериал. – Думаю, в логове у самого Источника сидит лишь охрана пленников и, быть может, еще те, кто готовит и проводит ритуал. Их ручные монстры опасны, но ведь мы справились с одним.
Тут он невольно взглянул на баронессу и смутился: справились они, как же! А Ульрика, поймав его взгляд, слабо улыбнулась:
– Конечно же, я пойду с вами.
– Только пока мы не найдем вход в ту старую штольню. Теперь уже нет нужды подвергать твою жизнь…
– Это уж мне решать, – перебила его женщина. – А я наверху не останусь. И если ты не забыл, нужда попасть в самое логово у меня как раз имеется.
– Ну, значит, придется и мне идти, – наемник потянулся всем телом, как проснувшийся пес. – Никто не скажет, будто Оливье Девенпорт отказался от доброй драки.
– Пойдем и мы, – сказал Кристиан за себя и Микаэля, хоть никто и не ждал от них такого подтверждения – было ясно, что оба готовы идти за девочкой, даже если откажутся остальные.
Перегрин – тот только улыбнулся, он тоже не думал отступать.
– И я пойду, – проворчал Марек и зыркнул исподлобья: не возразит ли кто-нибудь против его решения? Однако же Николас и Микаэль одобрительно кивнули, а Девенпорт с деланым равнодушием пожал плечами.
– Тебе-то с ними зачем? – спросил вдруг Иржи. К нему тут же повернулись все собравшиеся: во время маленького военного совета поляк тихо сидел у окна, старательно делая скучающий, сонный вид, и сейчас впервые подал голос.
– Я… – Дикарь как будто растерялся, но быстро пришел в себя и насупился: – Есть причина.
– Девчонка, которую ты вовсе не знаешь?
Марек молчал, сжимая кривящиеся губы, лоб его прорезала упрямая складка.
– Нет от глупости лекарства, – Иржи вздохнул с сожалением. – Знал бы, какой ты дурень, нипочем не стал бы с тобой возиться.
Поднявшись, он двинулся к выходу из залы. Девенпорт выставил было ногу, чтобы помешать, но Николас качнул головой, и наемник, презрительно фыркнув, пропустил поляка к двери. Впрочем, министериал вышел вслед за колдуном и окликнул его в удаляющуюся спину:
– Постой. Да постой же!
Иржи остановился:
– Ну чего еще?
– Я не успел сказать, что благодарен тебе.
В ухмылке поляка остро блеснула насмешка.
– Ни к чему. Я лишь расплатился за свою свободу.
– Расплатился, – кивнул Николас, которому в словах Пороха послышался невысказанный вопрос. – Фрау Ульрика в щедрости своей велела оседлать тебе одну из лошадей – можешь садиться и ехать куда душа потянет.
– Что ж, за это фрау Ульрике мой низкий поклон.
– А может, с нами пойдешь?
– С вами? – Иржи приподнял бровь. – С чего мне такая честь?
– Ты, по всему видать, малый смелый и неглупый. А нам лишние руки не помешают.
– Ну и ну… Руки вам нужны… А ты, великодушный пан, разве не слышал, что я приятелю своему сказал?
– Так то приятелю. Мне, может, другое скажешь.
– Не скажу другого, – ухмылка Иржи словно одеревенела. – Нет мне дела до ваших забот. Голова у меня одна, и местным я ничем не обязан, чтобы шею свою подставлять.
Они долго смотрели друг другу в глаза, и ни тот ни другой взгляда не отвел. Потом Николас произнес:
– Не пойму я таких, как ты. Чтобы ничтожного церковника прикончить, головы своей не жалел, а достойное дело предложили – сразу про шею вспомнил.
– Таких, как ты, пан, мне тоже не понять. Человек, а к спине ангельские крылья примериваешь. То ли в святые метишь, то ли перед панной выставляешься… Уж не знаю я, зачем, но что ради какой-то мелкой бродяжки – не говори, не поверю. Марек – ладно, он и впрямь не от мира сего, дурная голова душе покоя не дает.
– Ма-арек… – протянул Николас, не подавая виду, что слова поляка его разозлили. – Это ты на Микаэля его натравил?
