Что Тар тогда говорил в коридоре? Почти кричал. Что говорила она сама, требуя, словно имела на это право? Глупая мечтательная дурочка. То, что казалось тогда трагедией, теперь просто смешно.
«Я ненавидела Теней и любила одного из них. А то, как это глупо, поняла только сейчас. Как же мне плохо…»
– Ну что? Вам нравится?
Мастер недоуменно заглядывал в лицо, пытаясь понять, почему она замерла и не говорит ни слова.
– Ей все равно, – ответил Гарл, в два шага оказался рядом и грубо выдернул Аори из кресла. – Как и остальным.
– Дело ваше.
Маг тащил ее по длинным коридорам, ухватив за руку чуть выше локтя. Этот Дом оказался настоящим дворцом, лабиринтом, полным недобрых чудес. Они долетали до ушей наборами несовместимых звуков – звоном бокалов и хохочущим собачьим лаем, гудением сквозняка и негромкой сварой, перестуком железных набоек на сапогах и шипением пара… и еще тысячей прочих признаков жизни и коротких ежедневных историй, каждую из которых Тройн мог переделать по своему усмотрению.
Аори провожали липкие, масляные взгляды стражников. Им нравился ее наряд, нравилось видеть ее ноги, мелькающие в разрезах, грудь, отчетливо выделяющуюся под тонкой тканью. Она не обращала на них внимания. Смотрела перед собой, но видела совершенно иное время и место, и, вздумай Гарл отпустить руку, встала бы, как вкопанная.
«Если провести по волосам, вот так, разделяя пряди, Тар снова запнется на полуслове посреди речи. Никто не поймет, в чем причина. Задумался, бывает. Хотя, в этом году он бы не праздновал. Нет юбилея – значит, одной нудной обязанностью меньше.»
Гарл резко остановился, втолкнул ее в проем резных дверей и развернулся, собираясь уйти.
– Не спеши, – насмешливый, скользкий, будто жаба, голос заставил его остановиться. – Для тебя есть задание.
Белобрысый маг нервно дернул уголком рта, но все же вернулся и притворил двери за собой.
– Посмотри-ка, – Ян довольно, сыто улыбнулся. – О чем мечтаешь, дорогая?
Спасительное воспоминание, в которое она укуталась, будто в согретый собственным теплом плед, рассыпалось цветными брызгами. Улетучилось и исчезло, никому здесь не нужное. Аори невольно отшатнулась, врезавшись плечом в мага.
Он привел ее в столовую. Мрачную, давящую, как и все в этом Доме, созданную для комфорта одного-единственного хозяина. Залитую тьмой больше, чем светом, так, словно люстры неожиданно научились поливать чернотой.
Так нравилось графу. Он расположился во главе массивного стола на крученых ножках, упирающихся в мраморный пол искусно вырезанными головами тигров. Такие же украшали подлокотники кресла, больше похожего на трон. Трон для Тройна…
Ян тяжело навалился на скатерть локтем, и двумя пальцами небрежно сжимал куриную ногу. Им бы лосниться, добавляя образу еще больше мерзости, но плотная салфетка, обернутая вокруг кости, вбирала лишний жир.
Верхние пуговицы темно-багровой, как вино в бокале, рубашки расстегнулись, и в разрезе виднелись жесткие курчавые волоски. Уложенная небрежными волнами шевелюра тускло отблескивала в свете немногочисленных ламп.
На губах Яна поселилась многообещающая улыбка, а глаза, темные, прищуренные, внимательно следили за хрупкой девушкой в синем платье. Он смотрел на неё, причмокивая и восторженно цокая языком.
Оценивал.
– Да, это она. Девочка из другого мира, такая, какой она пришла в наш.
«Вот почему меня так подстригли, – поняла Аори. – Он хочет Кат. И он ее получил, благодаря магу.»
Она жалобно взглянула на конвоира, и это не ускользнуло от внимания Яна.
– Ты зря так смотришь, дорогуша. Все, что здесь происходит, является моим личным делом. И, если Гарл с чем не согласен, его жизнь – цена непослушания.
– Что нужно? – маг недовольно нахмурился.
– Спешишь куда-то?
– Да.
– Как жаль, что Арканиум забирает так много времени и сил, которые ты мог бы посвятить действительно важной службе.
Ядовитая насмешка в голосе Яна задела бы кого угодно, но не Гарла. Он пожал плечами, не считая нужным отвечать.
– Знаешь, кого невозможно сломить, маг?
– Того, кто надеется.
– Чушь собачья, выспренняя и тупая, – поморщился граф. – Сломить нельзя того, у кого нет ничего. Вот, представь…
Ян мечтательно взмахнул куриной ногой, будто дирижерской палочкой, откусил и продолжил, попутно пережевывая.
– Художница, живущая в нищете, рисует море, лес, прекрасный дом, но не портреты богачей. Писатель складывает книги в стол одну за другой, работает дворником, но не приходит к редактору с бутылкой дорогого коньяка. Мать больного ребенка переезжает с ним в теплые края, находит обучающие программы и гранты, но не рожает нормального. Ха, да даже жена, раз за разом швыряя в мужа грязные носки, надеется на что-то! И всех их можно сломить.
– Зачем? – скучающе спросил Гарл.
– Миг, когда все рушится… Это круче любого оргазма. А уж если совместить!
Расхохотавшись, Ян отшвырнул огрызок в сторону и развалился на своем троне, довольно оглаживая живот.
– Надо как-то попробовать, – хмыкнул Гарл и покосился на молчаливую, замершую, как испуганный зверек, спутницу.
