Погода в Тбилиси словно отражала мое состояние — привычно солнечный город стал серым, злой ветер бил в лицо и не оставлял шансов на то, чтобы отвлечься на прогулки и развлечения. Я бесцельно каталась на автобусе, то и дело застревая в бесконечных пробках, слушала музыку, которую накидал мне в телефон Ника, и думала о том, что делать дальше.
Идей не было. Возвращаться в Москву не хотелось теперь еще больше. Меня не отпускало странное чувство обиды на Пашу. Одно дело, когда я сама решила взять паузу и понять, что для меня значат эти отношения, и совсем другое — когда человек, которого я считала близким, вдруг решил отказаться от меня. Это было обидно и даже больно. Наверное, больно было и ему, когда я уехала.
Но ничего нового невозможно обрести без боли, расставаться всегда тяжело. Я понимала, что нужно было просто дать себе время. В конце концов, я не в шумной Москве, а в теплом и гостеприимном Тбилиси, где отвлечься от грустных мыслей намного проще.
Я вышла из автобуса на первой попавшейся остановке, закуталась в шарф, чтобы спрятаться от пронизывающего ветра, и зашагала по улице, наполненной барами и уютными кафе.
Еще одно мое наблюдение о Грузии — эта страна не создана для того, чтобы быть одному. Если в Москве или любом другом городе России можно было спокойно ходить по ресторанам, кафе и даже барам в гордом одиночестве, то в Тбилиси такой подход вызывал непонимание и сочувствие. Это казалось мне странным, но такова была особенность менталитета грузин, застолье для них — процесс священный и требовал рядом человека, который мог бы разделить и радость, и грусть.
Рядом со мной такого человека больше не было.
Ника не писал и не звонил мне уже три дня, и для него это было действительно много. Только после того, как он исчез из моей жизни, я вдруг осознала, как быстро я к нему привязалась. Гванца была права — у меня действительно были к нему чувства, и теперь я скучала. Та ночь, что мы провели вместе, только все усложнила. Я не могла перестать думать о том, как он сказал, что мы будем друзьями, и как крепко после этого обнимал меня до самого утра сквозь сон.
Я снова возвращалась к тому месту, откуда начиналось мое знакомство и с Никой, и с городом. Недалеко от Авлабара, возле храма Метехи, пока я любовалась хмурым Тбилиси со смотровой площадки, молодой парень сунул мне в руки буклет с приглашением на винную дегустацию. Буклет был на русском языке, очевидно, мероприятие рассчитано на туристов. В такое место можно было пойти и одной, познакомиться с кем-то из местных русских, найти новую компанию.
Именно так и нужно было поступить, но почему-то ноги сами понесли меня к тому подземному переходу, где мы с Никой встретились в первый раз. Мне очень хотелось позвать его с собой, соврать, что мне подарили билеты или что организатор — мой давний знакомый, но мне неловко идти одной. В моей душе образовалась такая пустота, что я отчаянно хотела ее заполнить.
Но в подземке было тихо и пусто.
Расстроившись, я забрела в кофейню недалеко от дома, заказала кофе и пирожное — шу с заварным кремом, какие делают только в Грузии. За окном начался дождь, передо мной лежал телефон. Хотелось позвонить Дашке, рассказать ей о том, что произошло между мной и Никой, но я и так знала, что она скажет: “Катька, ты дура”.
Я бездумно нажимала кнопки, пока неосознанно не зашла в наш чат с Никой. Забавные ошибки в его сообщениях вызывали у меня улыбку, как и глупые шутки. Неужели я действительно больше его не увижу?
А если так, что мне, в конце концов, терять? Даже моя гордость — и та осталась на полу в ванной, когда я размазывала по лицу сопли и слезы как последняя истеричка.
Я сфотографировала буклет, отправила фото Нике и написала всего одно слово — “Пойдешь?”.
Через пять минут мне пришел такой же краткий ответ — “да”.
Мне совсем не понравилась моя реакция, но я искренне обрадовалась.
— Даш, ну что ты хочешь от меня услышать! Я ничего не скрываю, честно! — моя подруга уже полчаса допытывалась до меня по телефону, надеясь узнать подробности моих отношений с Никой или с кем-нибудь еще. О подробностях ночи, которую мы провели вместе, я не рассказывала, но о том, что вечером мы вместе идем на винную дегустацию, все же проговорилась.
— Ну Кать, я не верю, что за 3 недели в Тбилиси ты ни с кем не познакомилась! Грузины — они же такие… — произнесла она так многозначно, что я сама задумалась.
А какие они, грузины? Я всегда думала, что грузины — темпераментные, очень эмоциональные, переполненные тестостероном, что с ними опасно просто оставаться наедине, они так и норовят затащить тебя в постель или просто обласкать откровенными комплиментами и недвусмысленными взглядами. Но на самом деле все было не так. Да, было море комплиментов, и один грузин все-таки действительно затащил меня в постель, но все это было как-то… естественно. Даже с Никой я всегда чувствовала, что могу провести черту, за которую он не будет заходить.
