Тени столь жестокие полностью

— Вы оба слышали, что сказала Марла, — вмешался Аскер, встав между нами, его голос был хриплым, а руки поднялись в примиряющем жесте. — Девушка полна решимости найти свой дар. Как я вижу, она не последует ни за одним из вас. Так что, может, перенаправим внимание на другую, более насущную проблему? Тарадур скоро достигнет Тайдстоуна. Леди Сесилия ждёт свадьбы. В свете последних… событий она сомневается, что вы, мой принц, сдержите своё слово.

— Вот именно, — Себиан фыркнул. — Я отправлюсь в Тайдстоун. А Малир пусть идёт на свою свадьбу, как и планировал.

— Это было до того, как выяснилось, что Леди Галантия — его предназначенная пара, — заметил Аскер. — Теперь, когда она нашлась, весь двор понимает: это может всё изменить. Связанные ткачи смерти…

— Мы даже не знаем, что она вообще ткач смерти, — возразил я, хотя её белые тени, заточённые в соляной кулон, можно было и проигнорировать все эти годы. — Единственное, о чём я молил у святилища Крылатой Крепости, ты ведь знаешь. Судьба, что даровала мне богиня, уж слишком жестока. Пусть хотя бы в этом она проявит милосердие.

Забавно, как я вдруг заговорил так, словно и правда собирался сделать Галантию своей связанной парой…

— Я могу по пальцам пересчитать тех редких ткачей смерти, что оказывались связаны с воронами с иным даром, — сказал Аскер. — Но как бы там ни было, если вы свяжетесь, Малир, вы обретёте силу, не имеющую равных ни в одном союзе.

Мои мышцы напряглись, старые клятвы и новые желания столкнулись в самой глубине. Конечно, я всегда знал, что могу встретить свою аноалею. Так было предначертано. И тогда я пошлю её далеко отсюда, — клялся я себе, — жить в прекрасном поместье на острове Ланай, с охраной и прислугой, чтобы заботились обо всех её нуждах.

Но это было до того…

До того, как я почувствовал вкус её крови на своих губах, её шрамы между своими зубами, её горло в своей хватке, её стоны в своём ухе, её покрасневшую задницу под своей ладонью, её язык вдоль моего клинка, её лоно, сжимающееся вокруг моего члена от боли и наслаждения. Это было до того, как она проводила зимние утра на моих коленях за моим столом, когда мы оба сидели, укрывшись одним одеялом, и она пыталась учиться этому проклятому письму.

Это было до того, как я влюбился в неё…

— Если ты вздумаешь нарушить своё слово, — сказал Аскер, — Тарадур вполне может объединиться с Брисденом и вместе с ним двинуться прямо в Дипмарш.

Да, это была вполне реальная проблема. Но что получит Тарадур, снова встав на сторону королевства Дранада? Дипмарш… ну, болотина. Ханнелинг Холд? Песчинка на карте. Даже если я и нарушу обещание, разве я не смогу предложить им что-то взамен? Но что именно?

— Как я вижу, у тебя есть два выхода, мой принц, — продолжил Аскер. — Жениться на девушке из дома Тарадура без промедления, чтобы объединёнными усилиями её войска и видений Марлы мы одержали победу при Тайдстоуне.

— А второй выход?

— Найти способ умиротворить Дом Тарадур, чтобы они не отказались от нас в этой осаде. — Его взгляд вонзился в меня. — А потом лететь в Тайдстоун. Вернуть девушке её аноа. Сделать всё, что потребуется, чтобы ваши аноа связались.

Связать Галантию. Одно лишь звучание этих слов успокоило что-то в моей глубине, на мгновение притупив боль от тяжёлой судьбы.

— Ты ведь не серьёзно, — простонал Себиан. — Разве она не достаточно натерпелась от него?

Да. Ещё как.

Шрамы, что я оставил на ней, мои удушья, пощёчины, удары и укусы — всё это лишь подтверждало очевидное: каждая морально испорченная выходка была причиной, почему я перестал искать свою пару. Я никогда не смог бы примириться с мыслью, что причиняю боль своей аноалее — ради собственного удовольствия. Но я и не мог перестать любить то, что любил. Жестокость была вбита в меня плетью, желание причинять боль, а не получать её — выжжено в самую ткань естества.

М-м, что же делать?

Связь с ней означало бы нарушить клятву, которую я однажды дал себе и ей. Но разве это было хуже, чем нарушить обещание, данное Отцу, Матери, Харлену, Нае… каждому Ворону, что страдал из-за меня?

Будь я хорошим человеком — достойным мужчиной, хоть раз в жизни, — я бы отверг Галантию, чтобы она смогла найти счастье с Себианом. Связать её с собой было бы жестоко, навсегда прикрепив к вороньему принцу, который уже сломал её жестоко и беспощадно. Но разве я в её глазах уже не был всем этим? И если так, то разве притязание на неё не дало бы ей хотя бы твёрдую уверенность в том, что я — законченный ублюдок?

В конце концов, кто спорит с судьбой?

— Отмени свадьбу. Пусть Тарадур станет моей заботой. — Я поднялся и направился к своим покоям. — Я хочу, чтобы каждый Ворон с даром, пригодным для войны, был готов отправиться на восток к утру, чтобы соединиться с силами Тарадура. К лету я хочу свою корону.

А для этого мне нужно связаться.

Глава 7



Себиан