— Последнее предложение — двести деинов, плюс твои люди сами обеспечивают себя лошадьми и всем снаряжением.
Айк Торстейн весь побагровел от обуреваемого его гнева. Быть может, Гирланд немного переборщил, но оно того стоило. Его дерзкий выпад произвел на Торстейна должный эффект. Вдобавок к этому, исходя из слухов, которые Шэвис раздобыл за последние дни у местных торговцев и капитанов, заходящих в порт, к услугам «Сияющих» уже давно никто не прибегал. Кого бы Торстейн не строил из себя еще пару минут назад, теперь он будет вынужден пойти на уступки. В ином случае, неизвестно, когда он в следующий раз сможет запить элем жареного каплуна.
В следующий миг, когда Гирланд уже подумал, что Торстейн все-таки решит вышвырнуть его за дверь, капитан «Сияющих» довольно хмыкнул и разразился неистовым хохотом.
— Да, ты парень и в самом деле не промах, — Торстейн откинул набок прядь своих сальных волос. Скрипнув стулом, он поднялся на ноги, забрал мешок с золотом и протянул Гирланду руку, — твоя взяла, молокосос.
Гирланд встал с места, и они скрепили дело рукопожатием.
— Но только учти, — Торстейн резко отнял руку, и погрозил ему пальцем, — когда мои «Сияющие» понадобятся тебе в следующий раз, такой трюк уже не прокатит.
— Насчет этого не волнуйся, — Гирланд был уже на полпути к выходу, когда он обернулся к Торстейну через плечо, — следующего раза не будет, — добавил он и хлопнул дверью.
МЭЛЛИОН
За окном уже начало смеркаться, когда Мэллион наконец-то закончил стругать фигурку всадника с занесенным мечом на коне, изображающую его отца. Лорд Вэрсион, ооблаченный в полные доспехи, со шлемом в виде головы феникса, восседал на величественном жеребце Анцигвере. Отличный подарок на его приближающийся день рождения.
Встав из-за стола, Мэллион с трепетной осторожностью поставил всадника на одну из свободных полок, и еще несколько минут с восхищением рассматривал ряды своих поделок. Каждая из фигурок занимала свое особое место в его душе.
Мэллион поднял взгляд на пустующую верхнюю полку и широко улыбнулся.
Птицу феникса он мастерил в период затяжной лихорадки Марианны, когда уже многие лекари предрекали принцессе скорую смерть. Не в силах смотреть на страдания сестры и слышать душераздирающие рыдания матери, Мэллион решил по-своему выплеснуть накопившийся гнев. Он был зол буквально на всех. На бездействующих лекарей, на молчаливого Кролиона, который е внимал ни единой его молитве о спасении сестры, но, конечно же, больше всего он был зол на самого себя. И хотя он понимал, что очередная безделушка из деревы мало чем поможет его сестре, он просто не мог сидеть без дела. Больше всего на свете ему тогда хотелось хоть как-то порадовать страдающую сестру.
Мэллион работал в поте лица днями и ночами, и, когда феникс был наконец-то готов, самой большой наградой за труды Мэллиона стала улыбка на губах Марианны.
«Ох, Мэллион, просто восхитительно, — сказала она в тот вечер, когда Мэллион принес фигурку феникса в ее покои, — это лучшее, что ты когда-либо создавал».
Какое-то время Марианна еще отнекивалась, не желая принимать подарок. Она просто не могла лишать коллекцию брата такого шедевра. Но, в конце концов, приняла его. И с тех самых пор, оловянная фигурка феникса, герба дома Вэсрионов, символа стойкости духа и перерождения души, стоит на тумбе у изголовья ее кровати. И эта мысль приносит Мэллиону радости несравненно больше, чем сама фигурка. Хотя, конечно, лучше нее с тех пор он так ничего и не создал.
***
Когда Мэллион вышел во двор, небо уже окрасилось багряной линией заката. По пути в замок он встретил нескольких стражников и конюха, рыжеволосого веснушчатого паренька, Олиса Пектера. Ведя под уздцы крупного гнедого мерина, он нервно оглядывался по сторонам.
— Олис! — Окликнул конюха Мэллион, преграждая ему путь.
От неожиданности юноша вздрогнул, едва не поскользнувшись в луже грязи. Обернувшись на Мэллиона, конюк как вкопанный остановился на месте.
— Добрый вечер, милорд, — неуверенно пролепетал Олис. На его лбу выступила испарина, — прошу прощения, но я должен идти…
Олис бросил взгляд в сторону въездных ворот замка, у которых сновало несколько стражников.
— В чем дело, Олис? Ты куда-то уезжаешь?
— О, нет, милорд, — конюх выдавил из себя улыбку, но его дрожащий голос выдавал его, — ваш отец…
Глаза Олиса Пектера нервно перебегали с конюшни на Мэллиона. Проследив за его взглядом, Мэллион разглядел выглянувшую из конюшни невысокую фигуру в темной мантии.
— Ваш отец приказал снарядить коня для одного из своих агентов… он… он посылает его с поручением на восток…
— Ты знаешь, куда именно? — Прервал его Мэллион.
Олис сглотнул, оглянувшись на проходящих мимо стражников.
— Э-э, нет, милорд, — пробормотал он, — мне точно неизвестно куда направляется агент, но, по всей видимости, это связано с поиском возможных союзников в грядущей войне.
