При мысли о брате сердце Найи неуютно всполошилось. Его распирало от гордости, когда он рассказывал такие истории о замке, от которых ее охватывала зависть, но теперь надо думать о другом: брат пропал, и его нигде не могли найти.
Когда она вернулась на площадь Чащобы, Самое Большое Солнце уже село, забрав с собой Розовое Солнце. Жители деревни собирались у центрального очага на ужин под открытым небом. Поджаренный вишневый сквош порезали на кусочки, нанизали на шпажки и выложили на деревянные подносы рядом с нарезанными кубиками кореньями, листовой зеленью и полными чашами фруктов. Подлинги наряду с детишками гельфлингов суетливо носили блюда от очага к сервировочному столу. Группка музыкантов играла на лютнях и на разветвленной
Жители деревни продолжали прибывать и приносить к столу подношения. В животе у нее заурчало. Она накрыла его рукой в надежде, что он не выдаст ее, пока она стоит за двумя крепкими девочками-спритонами. У них были гладкие идеально‑черные волосы с заплетенными и уложенными кольцами прекрасными косичками, в которые продеты перышки. Лифы с открытой спинкой позволяли крылышкам свободно трепетать: длинные и узкие – предназначались для скорости и проворства, в то время как крылья дренченов были короче и прозрачнее и больше подходили для парения и даже ныряния в глубины болот. Найя подавила тихий вздох и перевела взгляд на площадь, где расхаживала модра Мера, выкрикивая последние приказы и размахивая сучковатым старым посохом. На ней красовалась просторная, раздувавшаяся вокруг тела накидка. С посохом в руках она походила на охваченную вихрем перевернутую чашечку цветка. Тихое хихиканье, будто хор колокольчиков, прозвенело со стороны хорошеньких девочек-спритонов, и Найя улыбнулась вместе с ними… как вдруг поняла, что их веселые взоры устремлены не на модру Меру, а на ноги Найи. Она опустила взгляд и увидела, что на представительницах клана Спритон были элегантные портновские туфельки, украшенные бусинами и завязанные вокруг изящных лодыжек шнурками из крашеной кожи. Когда девочки увидели, что их заметили, они тотчас подавили свои смешки и ушли в другое место. Покрасневшая от стыда Найя сбросила сандалии и спрятала их в сумке.
– Они здесь!
Два слова, как весенний дождь пронеслись приглушенным перешептыванием сначала от одного к другому и затем по всей площади. Гельфлинги с жаждой во взорах и навострив уши вперед смотрели на въездные ворота Чащобы. Музыканты заиграли церемониальную песню, а модра Мера торжественно встала у края главной дороги, обвив пальцами рукоять посоха. Слева и справа от нее расположились двое юных гельфлингов – ее дети, готовые поучаствовать в приветствии лордов, точно так же как Найя принимала участие в церемонии приветствия Тавры из Ха’рара.
Найя перестала дышать, когда десять стражей-спритонов, возглавлявших процессию, с факелами в руках вошли и выстроились в два ряда. По центру хорошо освещенного прохода неуклюже переваливалась пара крупных ездовых фегнизов, ослепительно‑прекрасных в своем изумительном лазоревом оперении. Земля сотрясалась под тяжелыми и медленными шагами их трехпалых лап с черными когтями размером с руку Найи. На клиноклювых головах были маски и поводья, которыми управляли гельфлинги, – по одному на каждом фегнизе, восседая на их загривках. На сопровождающих гельфлингах были легкие доспехи, фиолетовые плащи и приукрашенные шлемы, а это означало, что они – из числа охраны замка.
Позади них, в седлах на спинах фегнизов, восседали
Спритоны толпой подались вперед, приветствуя и восхваляя, а Найя, оставшись позади, потеряла из виду и лордов, и ездовых птиц. Она нашла скамейку и взобралась на нее, издалека, но с более высокой позиции наблюдая, как модра Мера жестами приглашает лордов на площадь.
– Архивариус лорд скекОк! Переписчик лорд скекЛак! – провозгласила она. – Добро пожаловать в нашу скромную Чащобу Сами! Прошу, мы приготовили…
