В дверь тихонько постучали. Прежде чем позволить гостю войти, Найя расправила на себе светлую сорочку, которая была на ней.
– Кайлан!
Как только он переступил порог, Найя крепко обняла его и задержала в объятиях, чтобы он понял, как она рада тому, что он цел и невредим. Заметив устроившегося на его плече кого-то мохнатого, она снова расплакалась. Нич, трепеща от радости, носился вверх-вниз по ее рукам, пищал и осыпал ее дружескими поцелуями, тычась в нее носом и щекоча своими усиками. Она сама чмокнула его в ушки, с облегчением отправившись обратно в постель.
– Я боялась, что потеряла и тебя тоже, малыш-угорь. Дурачок слюноголовый! Заставил меня волноваться.
– Он догнал нас после того, как мы пересекли реку, – сказал Кайлан и достал из своего рукава узкий, завернутый в ткань сверток. – Держи.
Найя уже знала, что в свертке, но при виде клинка Гурджина на глаза все равно навернулись слезы.
Наверное, глупо радоваться клинку, особенно после того, как она смирилась с его потерей. Она так долго носила его при себе в знак протеста – или как символ веры? – что едва ли теперь понимала, принес ли он ей удачу или нет.
– Кайлан, – произнесла она. – Ты привез нас в Камень-в-Лесу?
Ее друг скрестил руки и посмотрел на пальцы своих ног.
– Какой же из меня сказитель песен, если бы я не смог найти путь к дому Джарра-Джена?
Они посидели в тишине. Найя смотрела на свое отражение в недавно отполированном клинке ножа Гурджина. Ей его не хватало: вот и все, что она могла подумать о безрадостных итогах. Ей удалось спасти его, а теперь его нет. Эту боль она не в состоянии осознать – та была больше ее самой и слишком большой, чтобы она могла даже о ней размышлять. Ей оставалось надеяться, что она не захлестнет ее целиком. Гурджин отдал свою жизнь за нее, добровольно, и лишь это удерживало ее от того, чтобы не раствориться в раскаянии и скорби. Она не станет сожалеть о его жертве.
– Спасибо… Где мы? Я знаю, что это Камень-в-Лесу, но чей это дом? Хозяева знают, кто мы такие? Скексисы нам не угрожают?
В ответ Кайлан улыбнулся и кивнул. Он был взволнован, но пока не раскрывал, чем именно. Казалось, ему не хочется сообщать ей.
– Да, – наконец произнес он. – Это дом… Райана.
– Райана? Ты нашел его?
Он выставил вперед руки, чтобы успокоить ее.
– Нет, нет! Мы в доме его родителей. Я разыскал их вчера вечером, как только мы прибыли. Он не живет в Камне-в-Лесу, но он связывался с семьей и все рассказал им. Они ему поверили. Он просил их дождаться Гурджина. Когда мы добрались сюда, я сообщил им, что ты сестра Гурджина, и они нам помогли. Они сообщили мне, где находится Райан. Я собирался встретиться с ним сегодня.
Найя замерла, и ее глаза заискрились от подозрения.
– Если ты знаешь, где Райан и мы собираемся увидеться с ним
Ее друг выглянул в окно и подергал себя за косичку. Она догадалась, что он не печален. Он сомневался. И когда он заговорил, его слова это подтвердили.
– Ты потеряла брата, – сказал он. – Ты лишилась подруги Тавры. Тебе слишком многое пришлось испытать на себе. Вряд ли справедливо бросаться в бой на следующий день после ночи, в которую ты столько настрадалась. Ты заслуживаешь возможности пережить боль утраты… Я думал, что тебе захочется вернуться домой в Сог.
Найя вспомнила свой гамачок, родителей и сестер, тепло Великого Смерта. Уединенную, изолированную безопасность в сердце Сога. Ей очень хотелось туда, завернуться во все это, закрыть глаза и унестись от того, что она видела в Темном лесу и в Замке Кристалла – и погрузиться в сон. Ей хотелось залезть с головой под одеяло и вспоминать о временах, когда Гурджин еще не ушел, когда Тавра не появилась. Когда она не знала о том, что творится в мире за пределами Заболоченного леса. Когда она не видела высоких черных теней, отбрасываемых скексисами, лордами Тра.
Она расправила пальцы и положила руки на колени ладонями вверх. Как бы сильно ни хотелось ей вернуться домой и крепко держаться за прошлое, это бы не остановило ни смены сезонов, ни Братьев или Сестер. И уж точно не остановило бы скексисов.
Вернуться в то место, которое так долго служило ее убежищем, она могла лишь при условии, если перестанет держаться за то, что было, и посмотрит в глаза тому, что будет дальше.
– Я и правда хочу возвратиться, – сказала она, выпрямив спину. Найя ощутила, как от ее решимости затрепетали крылья, и поняла, что принимает верное решение. – Но ведь я покинула Сог, чтобы встретиться с Аль-Модрой. Тавра поручила мне передать ей сообщение, но потом ее схватили из-за того, что она защищала меня и клан. Я не хочу, чтобы ее жертва, как и жертва Гурджина оказались напрасными. Наш народ по-прежнему в опасности.
Найя взяла нож Гурджина и выскользнула из теплой уютной постели, чтобы встать рядом с другом. Болели стоптанные ноги, но это было терпимо. В конце концов, у нее есть обувь спритонов. Она бы ни за что не зашла так далеко в своих самодельных сандалиях из коры. Было мучительно даже представлять, насколько невозможным и тяжелым оказался бы путь.
