Поскольку стоял я в самом низу лестницы в цокольном этаже школы, глядя на комнату «С5-б». Дверь напротив меня была закрыта, окошко из армированного стальной сеткой стекла сбоку от нее оставалось мутным и серым. Охватившая меня тревога сделала картинку сновидения размытой по краям и почти разбудила меня, так что я присел на корточки и воспользовался «тактильной техникой», положив руку на холодный каменный пол и кругами потерев ладонью его шершавую поверхность. Это ощущение «заякорило» меня, позволив не проснуться по-настоящему.
Я опять поднялся на ноги.
«Бояться нечего».
Это был сон, а значит, я мог его контролировать и не было нужды переживать. Перед тем как уснуть, я постоянно думал про дневные события, и вполне естественно, что мое подсознание вызвало именно это место.
Но не было никаких причин и дальше торчать здесь. Стоя спиной к лестнице, я сказал себе, что когда повернусь, то увижу наверху дверь, а когда я открою ее, она выведет меня на морской пляж. Это было гораздо проще попыток резко телепортироваться в какое-то другое место и какой-то другой сюжет. В осознанном сновидении ваш мозг может по-прежнему цепляться за знакомые правила относительно того, что выполнимо, а что нет, и эта техника, которую мне уже приходилось использовать, всегда приносила результат.
Я четко представил себе, как эта дверь выглядит, а потом развернулся на месте.
Площадка наверху оставалась серой и мертвой, а еще…
Этот звук послышался откуда-то издалека. Словно молотком стукнули по трубе. Дребезжащий звон пометался под сводами полуподвала и потух. Я так и не понял, откуда он донесся, и теперь мне стало еще больше не по себе. Да, я проснулся в своем сновидении, но казалось, что теперь оно за пределами моего контроля – словно кто-то другой каким-то образом оказывал на него влияние, причем был в этом деле гораздо лучше меня.
Тот же звук еще раз. На сей раз громче.
Отвернувшись от лестницы, я подошел к двери помещения «С5-б». Окно сбоку от нее оставалось серым, но воздух за ним словно закручивался вихрями, как будто комната была заполнена дымом. И было там еще что-то, как я теперь понял. Некий бледный силуэт, прижавшийся к стеклу.
Это было лицо – или по крайней мере кошмарное его подобие. Оно было вытянуто в узкий сплюснутый с боков овал: глаза словно потекли, превратившись в размытые мазки, нос – лишь две крошечные вертикальные щелки, рот – тонкий черный разрез. Как бы оно ни было искажено, я все равно узнал Джеймса. При виде меня его глаза расширились, а губы, причудливо выгибаясь, зашевелились в какой-то дикой манере, когда он попытался воззвать ко мне через преграду, которую ни один из нас не был в состоянии преодолеть. Казалось, будто он где-то под водой и тонет – его образ беспомощно плавал передо мной по ту сторону стекла.
И вдруг гораздо более громкий звук у меня за спиной. Жуткое скрежетание металла о металл. Визг и скрип приржавевших друг к другу деталей, которые сто лет не трогали, но теперь вдруг резко сорвали с места.
Я медленно обернулся.
В тени рядом с лестницей, над дверями старого лифта рос и ширился треугольник тусклого желтоватого света. Взвизгивающее скрежетание металла доносилось как раз оттуда. Сердце забилось так сильно, что это просто не могло не разбудить меня по-настоящему. Но я не проснулся.
Тон скрежета изменился.
«Просыпайся!» – приказал я себе.
Металлические двери стали с содроганием открываться.
Я опять повернулся к стеклу. Джеймс по-прежнему висел за ним, теперь отчаянно мотая головой, отчего его ужасающие черты расплылись в один пульсирующий по бокам мазок, словно в замедленной киносъемке – когда он увидел, что именно поднимается откуда-то из самых глубин здания и выступает из лифта у меня за спиной.
«Ну просыпайся же!»
Я закрыл глаза, пытаясь представить себя лежащим в постели и страстно желая опять оказаться в собственной комнате.
«Просыпайся!»
Но когда я вновь открыл глаза, сон вроде как стал даже еще более живым и реалистичным, чем до этого. Комната «С5-б» была по-прежнему прямо здесь, передо мной, и я буквально кожей ощутил, как что-то стоит прямо у меня за спиной – вдоль позвоночника даже пробежал озноб.
«Просыпайся!»
Я почувствовал запах прелых листьев и перевернутой земли, услышал жуткий клокочущий хрип, словно кто-то изо всех сил пытался дышать через перебитое горло.
«Просыпайся, просыпайся, просыпайся!»
А потом откуда-то из-за спины возникла мокрая, красная рука, потянулась к моему лицу; ее вонючие пальцы перекрыли мне нос и рот, крепко захватив их в щепоть. Я попытался вдохнуть. Воздух не шел в легкие. Ощутив удушье, я стал панически вырываться, беспомощно размахивая руками по сторонам.
Теперь я знал, почему не мог проснуться.
Потому что никакой это был не сон.
Вернувшись в дом, я запер все двери, а потом прислонился к кухонной стойке, глядя в окно на Сумраки и пытаясь обрести контроль над дыханием.
Помимо мух, мелькающих над забором, все вокруг словно застыло.
Теперь в лесу никого не было.
И все же меня всего трясло.
