На сей раз вообще никаких гудков – сразу последовало уведомление, что аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Нажав на «отбой», я хмуро уставился на мобильник. Тот, кто находился на другом конце линии, решил, что не хочет отвечать, и просто выключил телефон. Вряд ли ситуацию можно было трактовать как-то по-другому, хотя я совершенно не представлял, какие из этого сделать выводы.
Я немного посидел в растерянности.
И тут мой мобильник вдруг зазвонил – внезапный удар звука и вибрации у меня в руке. Я глянул на экран, ожидая увидеть там тот самый номер, но звонила Салли.
– Алло?
– Это насчет вашей матери, – сказала она мне. – Она проснулась. И спрашивает вас.
Всю дорогу до хосписа я гнал как сумасшедший. В том, что сообщила мне Салли, вроде не было никакой срочности – ничего не подсказывало, что мне нужно поскорей добраться туда, пока еще не слишком поздно, – но все равно. Мать проснулась и первым делом спросила меня, а я был достаточно хорошо знаком с фазами ее сна, чтобы упустить это открывшееся наконец «окошко». После долгих лет, отмеченных в основном молчанием между нами, казалось, что надо так о многом ее расспросить.
Поставив машину, я выбрался из нее и нашел Салли, которая уже ожидала меня за приемной стойкой. Я зарегистрировался, и мы быстро двинулись к лестнице.
– Она все еще не спит? – спросил я.
– Еще минуту назад не спала.
– О чем она хотела со мной поговорить?
– Не знаю. – Салли сочувственно посмотрела на меня. – Но я бы на вашем месте особо не обнадеживалась. Да, ваша мама спрашивала именно вас, но мне все равно кажется, что она немного витает в облаках.
Когда мы дошли до комнаты, Салли осталась ждать в коридоре. Я медленно толкнул дверь и увидел свою мать, лежащую на кровати. Она казалась еще меньше и слабее, чем вчера, – ее тело чахло теперь с каждым часом, – но глаза были открыты. Мать посмотрела на меня, когда я осторожно прикрыл дверь, и потом провожала взглядом по комнате, пока я шел к стулу возле кровати.
– Привет, ма.
– Здравствуй, Пол.
– Салли сказала, что ты хочешь мне что-то сказать?
Она нахмурилась.
– Какая еще Салли?
«Женщина, которая ухаживает за тобой уже несколько месяцев», – подумал я.
– Ладно, неважно, – сказал я.
– Это твоя подружка?
– Ни в коем случае.
– Та, с которой ты так и не разрешаешь мне познакомиться?
Она улыбнулась и посмотрела в потолок. Я промолчал. Явно имелась в виду Дженни – вот где и когда мать была прямо сейчас.
– Тебе придется попросить у отца.
Отца, которого вот уже шесть лет нет в живых. Даже при его жизни я терпеть не мог хоть что-то у него просить и секунду не мог сообразить, что мать имеет в виду.
Посмотрев на меня, она ободряюще улыбнулась, желая, чтобы я понял.
– Попросить
Тут я окончательно понял, где сейчас мать. Это было в тот день, когда я показал ей журнал, который дала мне Дженни – с объявлением о конкурсе на лучший короткий рассказ на задней обложке. Участие было бесплатным, но это не означало, что у меня было все, что для этого требовалось. Конверты и марки. До сих пор помню, как у меня противно закрутило в животе от перспективы обращаться за помощью к отцу, и хорошо помню пренебрежительное выражение у него на лице, когда я все-таки так поступил и он потребовал у меня объяснений, для чего мне все это понадобилось.
– Хотя вряд ли они завернут твой рассказ, – пробормотала мать, обращаясь больше к самой себе. – Должны же там понимать, что хорошо, а что плохо!
– Не думаю, что он был так уж хорош, ма.
– Не говори ерунды! Знаешь, я как-то потихоньку пробралась в твою комнату и прочла его, пока ты был в школе. Тот, что про человека, который бродит по улицам, на которых вырос. По-моему, просто блестяще.
Тут мать нахмурилась, все так же не глядя на меня.
– Ну да, я знаю, что мне не следовало этого делать… Но ты никогда ничего мне не показывал, Пол. Прости.
Я сглотнул. В то время я оскорбился бы до глубины души, если б узнал, что она так поступила, но теперь все это казалось таким далеким, что едва ли имело какое-то значение.
– Все нормально, ма.
Она опять перевела взгляд на потолок и прикрыла глаза. Я выжидал, не особо представляя, что бы еще сказать или сделать. Я примчался сюда, поскольку моя мать проснулась и у нее вроде было о чем мне поведать. Может, это глупо, но после того, что сегодня произошло в доме, я вообразил, что тут может быть какая-то связь – с тем стуком в дверь, с человеком, которого я видел в лесу…
Но нет – похоже, это было и все.
– Мам, помнишь, как я тебе рассказывал, что поднимался на чердак?
Некоторое время она лежала молча. Потом вздохнула.
– Они все одинаковые.
– Эти… убийства?
– Нет. – Все еще не открывая глаз, мать улыбнулась, словно тихо чему-то радовалась. – Они все одинаковые. Вот почему он его никогда не найдет.
– Кто? И чего он не найдет?
