Но она лишь покачала головой. Казалось, что кем бы этот «он» ни был и что бы она от него ни прятала, мать была решительно настроена держать это в тайне и от меня. Ну что ж, потом можно будет еще разок порыться в газетах… Я заставил себя подавить раздражение, которое ощутил при этой мысли, и попробовал зайти с другой стороны.
– А ты… ты не видела кого-нибудь в лесу?
И вновь ответила она не сразу. Но улыбка исчезла, а потом, через несколько секунд, ее глаза вдруг раскрылись и мать встревоженно посмотрела на меня.
– Он в лесу, Пол!
– Все нормально, ма.
– Он в лесу! Он там
Протянув руку, я осторожно подоткнул ей под ноги край одеяла, свесившийся с кровати. Вряд ли это могло успокоить ее, но через секунду она вроде и впрямь немного расслабилась.
– Кто в лесу, ма?
– Не хочу даже произносить имя этого ужасного мальчишки! – Она опять покачала головой и прикрыла глаза. – Только не после того, что он сделал. Не после всего того горя, которое он принес за все эти годы.
Я замялся.
– Ты видела в лесу Чарли?
Мать с отсутствующим видом кивнула.
– Мельком среди деревьев.
Этот образ встревожил меня, и я убрал руку с кровати. Итак, теперь моя мать видела призраков. Но я тут же сказал себе, что она наверняка уже видела их долгие месяцы.
И это вовсе не означало, что они реальны.
– О! – вдруг оживилась она. – Вспомнила!
– Вспомнила что?
– Что хотела тебе сказать.
Ее глаза оставались закрытыми, и голос теперь звучал еле слышно. Мать задремывала. «Окно» закрывалось, и я не знал, сколько их еще может быть впереди.
Я опять наклонился ближе.
– И что же?
– Я так горжусь тобой!
Мать слабо улыбнулась. Опять проваливаясь в забытье, ее разум перескакивал туда-сюда во времени, и я понял, где она на сей раз. Стоит на железнодорожной платформе со своим сыном, ожидая его отъезда и зная, что он не вернется. Выталкивая его в большой внешний мир и не думая о самой себе.
Несколько секунд молчания.
– Спасибо тебе, – тихонько проговорил я.
– Думаю, что ты станешь писателем…
И пусть даже в этот момент ее голос был едва слышен, мать произнесла это с такой убежденностью, что поначалу я просто не сумел ничего ответить. Просто сидел там, наблюдая, как с каждым ее вдохом почти незаметно поднимается и опадает одеяло. А потом, далеко не сразу, нашел нужные слова.
– Я люблю тебя, – произнес я.
Но в этот момент моя мать уже опять спала.
Я тихонько поцеловал ее в лоб, а после посидел рядом с ней еще немного.
«Я так горжусь тобой!»
Двигаясь к выходу, я постоянно думал об этих ее словах. Вроде они должны были хоть немного облегчить душу, но я знал, что на самом-то деле обращалась она не ко мне – или по крайней мере не ко мне сегодняшнему. В моей нынешней жизни не было абсолютно ничего, чем стоило бы гордиться, а если некогда что-то и стоило упоминания, то было с тех пор впустую растрачено. И хотя моя мать радовалась тому, что я сумел избавиться от Гриттена и всего, что произошло здесь, на самом деле я так этого и не сделал. По большому-то счету. Их мрачная тень по-прежнему падала на меня.
«Ты станешь писателем».
Какая грустная шутка… Что-то во мне лишь втайне радовалось тому, что разум матери укрылся в том месте и времени, где она по-прежнему могла верить, будто я чего-то стою.
Толкнув двери хосписа, я сразу прищурился, едва только шагнул на яркое дневное солнце. Двинулся на стоянку по хрустящему под ногами гравию, и из-за света, жары и бурливших во мне эмоций, лишь подойдя к машине, осознал, что рядом с ней стоит еще один автомобиль и что к нему прислонилась какая-то женщина, сложив руки на груди и наблюдая за мной.
Выглядела она лет на тридцать восемь, с длинными каштановыми волосами, завязанными в хвост на затылке. Одета незнакомка была не по погоде – в темные джинсы и длинную черную куртку – хотя, судя по выражению ее лица, жара сейчас волновала ее меньше всего.
Она отлепилась от своей машины.
– Пол Адамс?
– Да.
Женщина кивнула сама себе, словно я был лишь очередным разочарованием в длинной цепи прочих.
– Детектив Аманда Бек, – представилась она. – Тут есть поблизости какой-нибудь бар, Пол? Я вас не знаю, но мне реально нужно выпить.
Ехать оказалось недалеко.
Всего через пару минут после того, как они оказались за территорией больницы, Пол включил поворотник и свернул на площадку автостоянки. Аманда въехала следом и припарковалась позади его машины, а потом двинулась за ним к бару, расположенному по соседству. Учитывая общее состояние Гриттена, она опасалась, что это будет какая-нибудь дыра, но паб оказался вполне приличным: темное дерево и надраенная медь, а обилие телевизионных экранов наводило на мысли, что ближе к вечеру здесь будет оживленно – не то, что сейчас. Но, естественно, на данный момент важнее всего было то, что здесь имелась барная стойка с батареей бутылок за ней.
«Мне реально нужно выпить».
