Остановив машину возле дома, я несколько секунд пытался взять себя в руки. Почти боялся зайти внутрь, а это уже никуда не годилось. Возвращение в Гриттен просто разбередило мне душу – вот и все. И хотя самые тяжелые моменты меня еще лишь ожидали, главное – поскорее их пережить. Разделавшись здесь со всеми своими делами, я смогу вернуться к своей нормальной жизни и опять про все это прочно забыть. И ничего удивительного, что в каждом углу мне мерещились призраки из прошлого. Это вовсе не означало, что они и на самом деле там.
«Прошлое – это прошлое».
И теперь оно ничем не может мне навредить.
Дом был темен и сумрачен. Когда я отпер входную дверь и повернул ручку, на секунду дверь за что-то зацепилась, а затем стала открываться с бо́льшим усилием, чем обычно. Что-то застряло в самом ее низу. Я кое-как протиснулся в образовавшийся проем, после чего закрыл ее за собой. То, что мешало двери открыться, теперь отцепилось от нее и валялось на полу.
Я щелкнул выключателем.
И тут же застыл.
«Это еще что?»
Только вот я уже знал, что это такое. Я заставил себя присесть на корточки возле коврика и, пытаясь перебороть отвращение, осторожно прикоснулся к штуковине, которую просунули сквозь щель для почты. Ткань была пыльной и ветхой. Кое-где она отошла, открывая липкие заплаты клея под ней. А когда я повернул куклу в руке и заглянул в ее угольно-черное лицо, длинные «пальцы» из красной тесьмы мазнули по тыльной стороне моей руки.
Какого черта она здесь делает?
Ответ, пришедший в голову, обдал меня холодом, как только я представил себе обширное, темное пространство леса, раскинувшееся сейчас у меня за спиной. Всего одно-единственное слово.
«Инкубация».
Помню, что был еще порядком напуган, когда наутро после кошмарного сна с Красными Руками шел по поселку к дому Джеймса. Я понимал, что все привидевшееся мне в нем – обстановка возле лифта в цокольном этаже школы, появление там Красных Рук – это всего лишь сон, который на тот момент мог показаться осознанным, но на самом деле таковым не являлся. Я не был способен дышать только лишь потому, что это был обычный ночной кошмар, и я вообще никак не контролировал происходящее. Но неважно: как бы настойчиво я ни пытался подобрать ему какое-то рациональное объяснение, его ужасный осадок по-прежнему не давал мне покоя. Подспудная мысль, что Чарли каким-то образом все-таки ухитрился столь глубоко пролезть мне в голову, откровенно пугала меня.
Вид у Джеймса был усталый и настороженный. Когда мы вместе направились к автобусной остановке, стало ясно, что приснившееся ему ночью тоже не шло у него из головы. Никто из нас не упоминал об этом, пока автобус не съехал с магистрали.
– Ну и как все прошло? – спросил Джеймс.
– Что прошло?
– Этой ночью. Эксперимент. Что тебе снилось?
Я заставил себя пожать плечами, как будто и говорить тут было не о чем. Однако утром я исправно записал основной сюжет сна в свой дневник, и если собирался в итоге зачитать эту запись на большой перемене, сейчас не было смысла врать.
– Мне снилась наша комната в подвале, – признался я.
– Мне тоже. И что там происходило?
– Да ничего особенного.
– Но ты сказал, что сон был про комнату?
– Ну да.
Я был бы только рад на этом месте и закончить разговор, но Джеймс ожидал от меня продолжения, не желая оставлять эту тему. Сюжет его собственного сна явно его напугал. Так что я вздохнул и вкратце рассказал ему, как стоял перед дверью комнаты «С5-б» и видел, как он плавает за стеклом. Но не стал подчеркивать, насколько страшной была вся эта сцена, и, уж конечно же, и словом не обмолвился о том, что произошло в конце.
– И больше никого там не было, – закончил я. – Честно говоря, я даже не уверен, что это был ты. На редкость дурацкий сон.
Джеймс отвернулся к окну автобуса.
– Ну, а у тебя? – спросил я.
– Даже не хочу рассказывать.
– Почему?
– Потому что это было ужасно. – Он покачал головой. – Я всерьез волнуюсь насчет всего этого, Пол. По-моему, мы могли сделать что-то по-настоящему плохое.
«Какую-нибудь глупость, больше похоже на то».
И все же я этого не сказал. Что-то в его тоне не давало мне покоя. Вчера я и на секунду не верил, что Чарли осмелится повторить свой фокус со стуком в дверь и попробует устроить нечто подобное Гудболду. Хотя теперь, утром, уже отнюдь не чувствовал подобной уверенности.
– Все будет хорошо, – заверил я. – Сейчас приедем в школу, и все будет как обычно. Гудболд будет там, поверь мне. И будет таким же гадом, как и всегда.
Джеймс ничего не ответил.
Автобус содрогался и погромыхивал.
– Вот увидишь, – добавил я.
Но Гудболда в школе в то утро не оказалось.
