Но каждую свободную минутку я старался проводить с Дженни. Мы столько раз сидели на этой ее скамейке на переменах, что та уже стала казаться нашей скамейкой, а не только ее. Мы делились своими заметками о прочитанных книгах и сюжетами рассказов, которые подумывали написать; просто сидели и разговаривали; иногда вместе прогуливались по окрестностям. По выходным я бывал у нее дома. Ее мать тоже всегда была там, что ограничивало наши возможности, но, помню, мы проводили много времени в ее комнате, целуясь и дурачась. Невидимая связь между нами крепла с каждым днем. Я ни с кем еще не чувствовал себя так комфортно и раскованно – ни с кем не был способен настолько быть самим собой, не опасаясь, что это может создать какие-то проблемы, – и от знания того, что она чувствует то же самое, просто захватывало дух.
И, конечно, мы ходили в тот книжный.
Мари угощала нас кофе с кексом и время от времени каким-нибудь игривым комментарием, но последнее вызывало все меньшее и меньшее смущение. Частично потому, что мы с Дженни чувствовали себя друг с другом все более непринужденно, но также и по той причине, что на тот момент шуточки Мари уже малость отстали от жизни. Но в основном мы втроем просто беседовали. Мне нравилась Мари, и я всегда старался ей чем-нибудь помочь, когда мы к ней заявлялись: переставлял и распаковывал коробки, наводил порядок на полках…
Как-то раз она болтала с Дженни, а к прилавку подошел покупатель. Она позвала меня.
– Пол? Не обслужишь этого джентльмена?
– Конечно!
Я и понятия не имел, как обращаться с кассой. Но нажал на несколько самых очевидных кнопок, повозился с выдвижным ящиком, произвел кое-какие мысленные подсчеты…
Потом Мари подошла ко мне.
– До летних каникул уже всего ничего, насколько я понимаю?
– Десять дней… – Я изобразил, будто смотрю на часы, которых у меня не было. – А еще шестнадцать часов, десять минут и пятнадцать секунд.
Она рассмеялась.
– Ну что ж, я тут подумала… У тебя появится бездна свободного времени. – Мари бросила взгляд на Дженни. – И мне почему-то кажется, что уезжать ты никуда не собираешься. Короче говоря: не хотелось бы тебе немного поработать?
Я заморгал, а потом оглядел магазин.
– В смысле,
– Давай покажу, как работать на кассе, – быстро сказала она.
Мать была довольна, что я нашел приработок и не буду болтаться без дела.
– Да еще и в книжном! – воскликнула она.
Можно было ожидать, что отца это тоже обрадует, но я давно уже оставил надежду произвести на него впечатление, и, если что, книжно-магазинная часть уравнения – а тем более букинистическая, – похоже, удостоилась еще большего презрения, чем обычно. Но вместо того, чтобы обескуражить, это скорее меня даже приободрило. Казалось, что работа в «Джонсон и Росс» каким-то образом приближает меня к моей мечте.
Когда начались каникулы, я стал помогать Мари в магазине на регулярной основе, три дня в неделю, а стоило мне освоить кассовый аппарат, как эта работа действительно стала доставлять мне удовольствие. Без дела я не сидел – то требовалось навести порядок на полках, то разгрузить и распаковать коробки с новыми поступлениями, и вскоре постоянные покупатели начали меня узнавать. Без Дженни, которую можно было подкалывать, Мари вела себя куда менее провокационно. Даже показала мне несколько самых дорогих книг в магазине и начала обучать тому, как самому в случае чего опознать потенциально ценное издание. Она все больше и больше мне нравилась. И Дженни была права: Мари оказалась просто-таки кладезем всяких историй про наши края, и не проходило и дня, чтобы она не попотчевала меня очередным местным преданием, от которого у меня иногда просто глаза на лоб лезли.
Поздними вечерами, когда родители отправлялись спать, я по-прежнему пытался и сам что-нибудь написать. Дело шло туго. Хотя в идеях у меня недостатка не было, проблема возникала, когда я садился за письменный стол и пытался облечь их в слова. Мари была просто природной рассказчицей, и я подозревал, что и Дженни тоже. Но только не я. Сюжеты, представлявшиеся блестящими у меня в голове, становились плоскими и безжизненными на бумаге. Я много чего начал, но так ничего и не закончил.
Все свободное же время я проводил с Дженни.
