Он отплатил дьяволу за гибель магистра. И его плата не запоздала. После разгрома Ордена комтур Генрих фон Плауэн собирал уцелевших рыцарей, чтобы оборонять Мариенбург. Дьявол выдал себя за воина из танненбергской битвы и таким образом проник в замок. Хубберт случайно встретил его на стене у Воробьиной башни – и тотчас узнал. Они смотрели друг на друга всего одно мгновение, а потом оба выхватили мечи. И молодой Хубберт оказался быстрее. Он первым вогнал сталь в горло врага. Дьявол рухнул на колени, с изумлением глядя на победителя, и почти беззвучно произнёс странные слова:
– Сто лет прошло?..
Тотчас его тело начало истлевать и разваливаться, словно трупу и вправду было сто лет. И вскоре в упавшей кольчуге остались только гнилые кости.
Хубберт был уверен, что убил дьявола. Оказалось – лишь изгнал.
Он ковылял по тёмным подвалам замка – эти каморы, залы и переходы, ступени и сводчатые проёмы Хубберт знал так, как знают разве что крысы. В темноте он безошибочно добрался до винтовой лесенки и поднялся в галерею клуатра, а оттуда прошёл в нижний ярус бургфрида. Здесь сидел караульный. Из отверстия в потолке спускалась верёвка, привязанная к рычагу колокола на верхнем ярусе. В нужное время караульный дёргал за верёвку, отбивая часы.
– Не спи, мерзавец! – Хубберт пихнул сторожа. – Кто в башне?
– Никого, брат! – испуганно ответил мальчишка-конверс. – Я не сплю!
Слепота обострила все чувства Хубберта. В верхнем помещении он сразу понял, что морозные потоки воздуха из оконных арок ещё не потревожены. Он медленно измерил камору шагами, запоминая пространство для предстоящей схватки. Он не сомневался, что уловит даже самый лёгкий шорох врага, идущего вверх по лестнице. Ладонь чутко лежала на мизерикорде.
Дьявол возник ниоткуда – будто висел под потолком рядом с колоколом, как нетопырь. Он тяжко рухнул Хубберту на плечи, огромный и непонятный в движениях, словно был окутан жёсткими плащами, но старый рыцарь успел припасть на одно колено и в развороте всё же всадил мизерикорд во врага.
– Сдохни! – прохрипел Хубберт.
Беспощадный удар отшвырнул его к простенку между окон. Оглушённый Хубберт зашарил руками по кирпичам, пытаясь найти опору и встать.
– Хороший нож, пригодится. – Хубберт услышал, что дьявол усмехается.
– Однажды я уже сразил тебя!.. – Хубберт еле шептал.
– Это был инкуб, у которого истёк его срок. Ты много возомнил о себе.
Но Хубберт ничего не хотел узнавать о своём былом промахе.
– Убей меня! – с ненавистью выдохнул он. – Сверни мне шею!
– И не надейся, дурень! – глумливо ответил дьявол. – Ты мне нужен живым! Я унесу тебя, и ты покажешь таборитам подземный ход в замок.
– Не покажу! – в ужасе замотал головой Хубберт.
– Покажешь, – уверенно заявил дьявол. – Под пыткой не смолчишь.
Хубберт застонал от невыносимой досады. У него теперь не было даже кинжала, чтобы воткнуть себе в сердце! А могучая сила внезапно подняла его и легко выдернула из башни сквозь оконный проём прямо в стылую пустоту. Хлопнули, расправляясь, просторные пепельные крылья.
В бездне полночного неба на гранях звёздных изломов сияла нагая луна, окружённая бледным кольцом. Внизу на острых башнях, наклонных кровлях и отвесных стенах замка лежали плоские треугольники света, словно луна болезненно вывихнула мрак и удвоила замок перекошенным отражением. Крылатый демон нёс по воздуху старого рыцаря, а рыцарь отчаянно бился в цепких когтях, пытаясь освободиться, потому что плен был страшнее смерти.
Демона с его непокорной ношей потянуло в сторону собора, где в арке на выпуклости пресвитерия стояла огромная статуя Девы Марии. Библейские очи Девы зажглись багровым и гневным огнём. Двойная молния полыхнула в инфернальной тьме и хлестнула по демону, словно кнутом по бешеной собаке. В беззвучии зимних небес раздался треск и взвился вопль; запорхали тлеющие перья. Обожжённый демон метнулся куда-то назад и от боли разжал когти.
Старый рыцарь полетел сначала вверх, а потом вниз и плашмя упал на кровлю оборонной стены. Уже мёртвый, он съехал по скату и как тряпичная кукла свалился в снег перед усыпальницей магистров Тевтонского ордена.
Клиховский прекрасно знал историю Тринадцатилетней войны, когда прусские города во главе с Данцигом восстали против Тевтонского ордена. Знал, как табориты осадили замок Мальборка. Но дядя Леось, доктор Леон Козловский, рассказал совсем другой сюжет – о рыцаре Хубберте и армариусе Рето. Сюжет о шляхтиче Каетане, который сговорился с дьяволом и поднял из могилы суккуба. Здесь, в кафе под Журавом, Винцент впервые услышал о библейском мече. Отец не открыл тайну рода никому из трёх своих сыновей.
– Он просто не верил, – пояснил дядя Леось. – А тебе надо верить, Вицек.
С Теодором Клиховским, отцом Винцента, дядя Леось дружил с далёких двадцатых годов. Оба они, Леось и Теось, при Львовском университете занимались археологией энеолита. На раскопках древних поселений Покутья, сидя ночью у костра на берегу Черемоша, Теось рассказал другу предание о проклятии рода Клиховских. Рассказал как забаву, как шутку.
