…Эта поездка показалась Винценту ирреальной. Война грохотала где-то вдали, в России. Под безмятежным небом осени из красных и золотых лесов тяжко вздымались хвойно-зелёные горбы Судетских гор. Посреди пряничного городка стоял большой нарядный дворец – последний орденсбург тевтонцев. На площади перед дворцом Клиховского остановили часовые. В резиденции Ордена сейчас размещалось какое-то управление люфтваффе. Нацисты выбросили тевтонцев отсюда как бесполезный хлам истории.
Тевтонский орден давно утратил рыцарский статус – даже в ритуальном, церемониальном смысле. Он превратился в некрупную религиозную общину, занимающуюся духовным окормлением паствы и благотворительностью. Её содержали жертвователи-фамилиары; небольшой доход давала собственность – сдача в аренду лесов, мелкие курорты и рудники, типография. Оккупировав Судеты, нацисты отобрали всё. Ордену осталось только древнее грозное имя.
В соседнем городке Троппау при костёле Клиховский нашёл шестьдесят первого магистра тевтонцев – отца Роберта Шэльцкого. Это был моложавый старик священник с упрямым взглядом. Клиховский и магистр присели на скамеечку возле кирпичного костёла с надстроенной башней-звонницей.
– Декрет о ликвидации нашего ордена был подписан первого сентября тридцать восьмого года, – рассказал Шэльцкий. – Седьмого октября вермахт занял наш замок. А вскоре приехали Гитлер и Геринг. Им любопытно было увидеть Фрейденталь. Однако они не снизошли до разговора со мной…
По брусчатке площади промчался мальчик на велосипеде.
– Я сам поехал в Берлин, побывал на приёмах в министерстве по делам церкви, в министерстве внутренних дел и юстиции, в партийной канцелярии – всё напрасно. По какой-то неведомой мне причине рейхсляйтер Мартин Борман оказался настроен к Ордену крайне враждебно. В феврале тридцать девятого года Орден был упразднён. Семьсот пятьдесят лет истории были оборваны одним росчерком пера уголовного преступника.
Кленовые листья лежали на брусчатке, словно красные заплаты.
– А я полагал, что руководство рейха относится к вам благосклонно, – признался Клиховский.
– В судьбах Тевтонского ордена руководителей рейха привлекает лишь военная экспансия на восток и борьба со славянами. Неслучайно танковый батальон СС получил название «Герман фон Зальца», – невесело продолжил магистр. – Рейхом правят оккультисты. Их речи о тевтонском духе касаются не рыцарей, а язычников-тевтонов, древних германцев, победивших римлян. Геббельс и Розенберг уничтожили репутацию нашего братства.
Клиховский не выразил сочувствия. В этой войне случились потери и пострашнее. Но магистр не заметил холодности собеседника.
– Скажите, святой отец, вам знакомо это название – Лигуэт? – осторожно подступился Клиховский.
– Конечно, – кивнул Шэльцкий. – Меч, которым обезглавили Предтечу. Легендарная запретная святыня Ордена.
– Почему запретная? – тотчас спросил Винцент. – Потому что от Сатаны?
– Нет. – Шэльцкий усмехнулся. – Крест Иисуса и копьё Лонгина тоже не от доброты людской… Лигуэт обладал властью и над материей, и над духом. Он мог рассечь что угодно и обращал человека, поражённого им, в раба своего убийцы. Но дело даже не в том. Своему обладателю он даровал освобождение от расплаты. От Божьего суда. Человеку с Лигуэтом Господь не страшен и не нужен. Такое оружие использовать нельзя никому. Это понимал даже Сатана.
– Меч спрятан в Мариенбурге? – Клиховский глядел магистру в глаза.
– Пятьсот лет назад милостью небес или гневом преисподней наш Орден был избавлен от тягостной миссии обладания, – тихо ответил магистр.
В кафе под Журавом, при самом первом и самом важном разговоре с Козловским, Винцент понял, что Мариенбург для него неизбежен.
За три столетия после ухода тевтонцев замок Мариенбурга изменился до неузнаваемости. Равнодушные каменщики ломали и переделывали старинные палаты и галереи. Хлопотливо заселялись, а потом бестолково съезжали какие-то учреждения. В конце концов неприютные стены были заброшены. Никто не знал, что делать с этой грандиозной, непонятной и нелюдимой руиной. В XIX веке через Ногат перекинули новый мост, и Нижний двор пересекла железная дорога; когда-то призрачные кони Грюнвальда по ночам проносились по рву и влетали в Лихновскую башню, а теперь по их пути круглосуточно катились поезда, и башню окутывал дым паровозов. Замок погибал в обыденности.
По примеру жителей Кёльна, которые пожелали достроить свой собор, жители Данцига учредили Комитет по спасению тевтонского замка. Возглавил его архитектор Конрад Штейнбрехт. Сорок лет он по кирпичику перебирал и восстанавливал твердыню Ордена в её изначальном величии. В 1922 году Штейнбрехт уступил свой пост Бернхарду Шмидту – хранителю памятников Западной Пруссии. Возрождённый замок тевтонцев стал гордостью Высшей политехнической школы Данцига, потому что историки, вернувшие к жизни столицу Ордена, преподавали в Политехнике на факультете архитектуры.
