А до Бальги оставалось уже совсем немного. Каетан сверху узнал речку и мост, через который когда-то тевтонцы не пропустили его к отцу. Сигельда, обессилев, скользнула к дороге, бросила Каетана в колею и рухнула поодаль. Каетан поднялся и подошёл к ней. Ветерок шевелил перья на крыльях суккуба. Каетан толкнул Сигельду ногой. Ведьма тотчас подскочила и зашипела.
– У нас нет времени на передышку, – безжалостно сказал Каетан.
– Ты слишком тяжёлый! – огрызнулась Сигельда. – Я полечу без тебя! Я вызову всю нечисть из болот, и она остановит анастифонтов на мосту. А затем я вернусь за тобой, и ты заберёшь Лигуэт у мертвеца!
Сигельда встала, шатаясь, поковыляла, волоча крылья по грязи, наконец прыгнула вверх и взмыла над просекой.
До Каетана донёсся её крик:
– Смутки! Живойты! Кадуки! Щугры! Йомы! Цмоки! Все ко мне!..
Каетан остался на дороге один. Журчала талая вода в колеях, просторно и тихо шумели голые липы и ясени. Из темноты весеннего леса плыли запахи прели, земли, набухшей от влаги, сырой коры и пьяных древесных соков. Луна еле озаряла поворот узкой дороги и старый тополь, упавший в куст бирючины.
– Подойди сюда, – вдруг услышал Каетан.
Он повертел головой. Что-то шевельнулось в лесу за кривой корягой.
– Не бойся… Я не мёртвый, как твоя гагула.
Каетан перелез через канаву на обочине и обошёл разлапистую валежину. На её толстом корневище сидел маленький морщинистый старичок в моховом колпаке – зиггон, лесной дедушка древних пруссов. Два года назад Каетан спас этого зиггона из-под копыт вармийского зубра.
– Ты жив! – улыбнулся Каетан.
Столько бедствий случилось с тех пор, столько смертей, столько ужаса и предательств, а дедушка зиггон всё так же тихо поливает священные деревья пущи волшебной водой из тайных родников.
– Ты спас меня, а я не отплатил, – вздохнул зиггон. – Я спрашивал Диевса, и он велел вернуть тебе мой долг. И я спасаю тебя. На мосту тебя убьют.
Каетан вдруг ощутил, что не может двинуться, будто и сам превратился в корягу. Он застыл, окованный колдовством зиггона. Он всё видел и слышал, но воли в нём было не больше, чем в придорожном кресте. А старичок сидел на коряге и чего-то ждал. И внезапно тёмный пустой лес будто очнулся, ожил. Тысячами тоненьких ручейков сквозь него потекли еле различимые странные звуки: шорох, шёпот, мышиный писк, вздохи, чавканье трясин, шлёпанье лап, утробное мычание, кряхтение, бульканье, щебет птиц и беличий цокот. Каетан понял, что это нечисть пущи выбирается из своих логовищ на зов суккуба.
А потом всё вокруг в один голос завыло, зарычало, затрещало, захрустело, захрипело, сорвалось на истошный визг. Это языческая нечисть набросилась на рыцарей-тевтонов. Там, на мосту, грянуло сражение – мечи против когтей, зубов, рогов, копыт, клювов и чешуйчатых хвостов; бестрепетные мёртвые воины против водяных чудищ, лесных тварей и болотного отродья. Но зиггон даже не вздрогнул. Призрачный вихрь бушевал и ревел только для Каетана.
Он затих так же внезапно, как и взвился, словно его спугнули. По дороге в свете луны шагал какой-то человек. Каетан сощурился, разглядывая его, и узнал: это мальчишка из Мариенбурга – тот, которого соблазнила Сигельда. Что он здесь делает? Как здесь оказался?.. Но околдованный Каетан не мог окликнуть злосчастного тевтонца, остановить его и прогнать с дороги.
Сигельда вынырнула из тьмы и понеслась над колеями, раскинув крылья. Она бесшумно летела к тевтонцу сзади, чтобы сразу схватить и унести, как сова хватает и уносит зайца. Она была уверена, что перед ней Каетан. А кто же ещё мог здесь быть?.. В бледном свете луны орденский армариус ничем не отличался от шляхтича – такой же грязный, оборванный и взлохмаченный. Сигельда сдёрнула Рето с дороги и скрылась в тёмном небе.
И вот тогда с рук и ног Каетана упало колдовское оцепенение.
Каетан измученно повалился на землю.
– Злая гагула забрала его вместо тебя, – пояснил зиггон. – За свою жизнь я отдал тебе твою. Мой долг уплачен.
Зиггон поднялся с корневища и поправил моховую шапку. В руке у него появилась палка-посох.
– Прощай, – сказал он и пошёл в лес.
Каетан остался у коряги. Он понял, что круг неумолимо замыкается. Его опять не пустили на проклятый мост, и вместо конца истории он оказался снова в начале. Значит, коловращение судьбы не прекратится уже никогда.
