Только магистр знал, какой была эта битва. Только магистр и остался в живых. В зыбком свете луны белый мост чернел лужами крови и слизи. Всюду валялась дохлая нечисть – разрубленная, разорванная на куски, распластанная на части. Перепончатые крылья, чешуйчатые хвосты с гребнями, суставчатые лапы, звериные головы с рогами, вскрытые туши с рёбрами, клочья мяса и шкур, выдранные жабры и языки. С проломленной ограды свисали верёвки кишок. Но нечисть и мёртвая ещё не успокоилась: кривые когти скребли по плахам настила; дрожали обрывками жил оголённые сердца; собачья башка беззвучно разевала зубастую пасть, будто надеялась кого-то укусить; качаясь, переступал с ноги на ногу огромный паук. В мокрых грудах нежити можно было различить то обглоданный шлем-топфгельм, то лоскут белого плаща.
Магистр Людвиг фон Эрлихсхаузен, обессиленный, сидел, привалившись плечом к столбику ограды. Рядом блестел обломок его грозного кригсмессера. Последних врагов магистр убивал священным оружием Сатаны.
Сигельда бросила Рето на мост, сделала широкий круг над тёмной речкой и приземлилась у Рето за спиной.
– Бери Лигуэт! – властно крикнула она.
Рето уже понял, что Сигельда схватила его по ошибке. Настала её очередь ошибиться. Демоны не всеведущи. В долгой и горькой дороге от Мариенбурга, перебирая события, обжигающие его совесть, Рето догадался о цели Сигельды. Конечно, это не гибель ничтожного армариуса и даже не захват замка. Цель – библейский меч. Похоже, ведьма должна была отдать Лигуэт тому польскому рыцарю, с которым Рето встретился в галерее. Но в галерее у ведьмы не вышло. И сейчас польский рыцарь где-то здесь, на дороге. А Сигельда во тьме спутала его с другим человеком – с ним, Рето фон Тиендорфом.
Рето склонился над магистром и осторожно отнял у него клинок.
– Потерпи, брат Людвиг, – прошептал он.
С мечом в руке он развернулся к Сигельде – и демоница отпрянула.
– Ты?! – ненавидяще выдохнула она.
– Я, – просто согласился Рето.
Хищное лицо демоницы вдруг разгладилось, и Рето увидел ту Сигельду, которую полюбил больше всего на свете. Глаза её наполнились слезами.
– Прости меня! – взмолилась Сигельда и опустилась на колени. – Моя душа в плену! Я грешница… но с тобой я вспоминала себя настоящую!..
Она протянула руки, взывая к милосердию Рето. Сейчас она казалась плачущим ангелом, прекрасным и белокрылым. Рето шагнул к ней.
– Я отдал тебе своих братьев, – сказал он. – Отдал всё и даже то, чего не имел… Для тебя я открыл ворота замка… А ты – дочь дьявола!
Сигельда закрыла лицо ладонями и безутешно зарыдала. Рето едва не всхлипнул от жалости. И этот краткий порыв чуть не сгубил его. Со звериным рычанием демоница метнулась к нему, распахнув огромную, как бочка, пасть: она хотела откусить руку с мечом. Рето успел податься назад и, защищаясь, махнул Лигуэтом перед собой. Голова Сигельды исчезла с плеч. По длинной дуге она полетела с моста, и летела долго-долго и наконец бултыхнулась в речку. Безглавое тело постояло напротив Рето, шевеля руками, будто что-то отыскивало в пустоте, а потом бросилось бежать прочь от Рето в лес.
Рето понял, что в его судьбе уже никогда больше не будет радости.
Он подошёл к магистру, обхватил его и с трудом поднял на ноги.
– Нам надо идти в Бальгу, брат Людвиг, – сказал Рето. – Я помогу тебе… Опирайся на меня. Мы дойдём. Лигуэт у нас.
Магистр сделал неуверенный шаг. И тотчас вдали на дороге, словно Божья милость, высветились три всадника в белых герренмантелях с чёрными крестами. Это ехала разведка, посланная к мосту из Бальги.
А Каетан явился к реке, когда Рето и магистр были уже очень далеко. Содрогаясь, Каетан осторожно пробрался по мосту мимо куч дохлой нечисти. Он старался не наступать в чёрные лужи. Под настилом журчала вода, завиваясь у бревенчатых свай. Над головой Каетана что-то хлопнуло. Каетан поднял лицо к небу, уже синеющему в предчувствии рассвета. В небе висела подтаявшая луна. Вокруг луны металась какая-то птица… Нет, не птица. Это был суккуб, но без головы и половины крыла. Он бессмысленно и заполошно носился в пустоте, будто его гонял ветер. Для суккуба всё закончилось.
Каетан тоже решил идти в Бальгу. А куда ему было деваться?
Он больше не спешил. Бальга встретила его пением петухов, мычанием коров на дойке и сонным собачьим лаем. Над затихшим заливом расстилался лёгкий туман, сквозь него сонная вода нежно отзеркаливала восход. Чистая и ясная заря окрасила багрянцем острые черепичные кровли орденского замка.
В корчме у витинга Сейко опохмелялись загулявшие вчера постояльцы. Каетан занял место у окна. Сейко принёс кувшин с хелем. Каетану почудилось, будто и не было двух последних лет его жизни. Вокруг всё то же самое, что он видел во снах: корчма, огонь в очаге, рыбаки и бродяги, хель, Бафомет…
– А я почему-то надеялся на тебя, – сказал Бафомет. – Но ты не справился.
– Инкуб и суккуб тоже не сумели, – возразил Каетан. – А я просто человек.
– Меня не разжалобить. – Бафомет спокойно налил хель себе в кружку.
– Ты и сам не исполнил, чего обещал. Орден не погиб.
