— Лима… — тихо произнёс он, словно боялся, что она исчезнет.Она хотела уйти, но ноги словно приросли к земле. Эмили, стоявшая рядом, с любопытством посмотрела на мужчину.— Мама, кто это? — спросила она, но Лима не ответила.Джеймс подошёл ближе, его взгляд остановился на девочке.— Это… твоя дочь? — спросил он, его голос дрожал от удивления.Лима крепче сжала руку Эмили, её взгляд стал холодным.— Это не твоё дело, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие.
Прошло пять лет. Лима жила в небольшом городке, вдали от суеты Лондона. Её жизнь наконец обрела стабильность. Она закончила университет на заочном отделении и нашла работу иллюстратора.
Её художественный талант стал её гордостью и источником дохода: она иллюстрировала детские книги, создавала портреты на заказ и даже преподавала живопись в местной художественной студии.
Но самым важным для неё было воспитание дочери. Эмили — её маленькая копия, светловолосая девочка с ярко-голубыми глазами, напоминала ей о прошлом, от которого Лима пыталась убежать. Эмили была источником её вдохновения, её силой и радостью.
И всё же прошлое не отпускало.
Когда Лима приходила в родной дом к матери, разговоры неизменно заходили о Джеймсе.
— Ты знаешь, Лима, нельзя вечно убегать, — сказала мать за чашкой чая. Они сидели на террасе, наблюдая, как Эмили играет в саду.
— Мам, мы уже обсуждали это, — устало ответила Лима.
— Я сделала всё, чтобы защитить себя и её.
— Джеймс имеет право знать, — тихо добавила мать, её взгляд был настойчивым, но тёплым.
Лима тяжело вздохнула.
— Тогда он выбрал Софи. Он поверил её лжи, а не мне.
— Это была ошибка, Лима, — вмешался её дед, отрываясь от газеты.
— Все делают ошибки. Но, может, ты тоже ошибаешься, скрывая от него дочь?
— Папа, хватит, — строго посмотрела на него мать Лимы, но её взгляд говорил, что она согласна.
Лима молчала, не зная, что ответить.
Тем временем жизнь Джеймса сложилась иначе.
Спустя год после расставания с Лимой он женился на Софи. Этот брак стал следствием манипуляций и давления.
Софи, воспользовавшись моментом его слабости, заявила, что беременна.
Её слёзы и слова о будущем их семьи убедили Джеймса, хотя сомнения у него всё же остались.
— Ты должен сделать правильный выбор, — говорил отец Джеймса, настаивая на свадьбе.
— Софи — достойная девушка, а её семья — наши партнёры.
— Я не люблю её, — пытался возразить Джеймс.
— Любовь приходит со временем. Сейчас важнее сделать правильный шаг, — ответил отец, заканчивая разговор.
Брак оказался формальностью. Джеймс чувствовал себя чужим в этом союзе. Софи, несмотря на все попытки привязать его к себе, не смогла завоевать его сердце.
Лима продолжала убеждать себя, что она сделала всё правильно, выбрав новый путь ради своей дочери.
Поздними вечерами, когда Эмили засыпала, Лима часто оставалась наедине со своими мыслями. Она брала кисть, создавая картины, которые, казалось, оживали от боли и тоски. Каждый мазок был криком её души.
«Как бы всё сложилось, если бы Джеймс поверил мне?
Почему он выбрал Софи?
Или я сама виновата, что ушла, не объяснив ничего до конца?»
Эти вопросы терзали её, но Лима не могла найти ответы.
— Ты всё ещё думаешь о нём? — однажды спросила мать, зайдя к ней в студию.
— Иногда, — призналась Лима, едва сдерживая слёзы.
— Но это бессмысленно. У него своя жизнь.
— Это так? — с сомнением произнесла мать.
— А вдруг он всё ещё думает о тебе?
Лима лишь покачала головой.
Жизнь Джеймса перестала приносить радость.
Его брак с Софи стал чередой пустых и бессмысленных дней. Хотя он пытался убедить себя, что поступил правильно, внутренний голос говорил об обратном.
С каждым днём он чувствовал, как всё сильнее ненавидит её — за ложь, за манипуляции, за ту жизнь, в которую она его втянула.
Но был один человек, который удерживал Джеймса от окончательного разрыва — их сын, маленький Оливер.
Его появление стало единственным светлым моментом в мрачной реальности Джеймса.
Он обожал наблюдать за тем, как Оливер смеётся, как пытается ухватить его за палец маленькими пухлыми ручками.
В те моменты Джеймсу казалось, что жизнь всё-таки имеет смысл, пусть даже иллюзорный.
Поздним вечером, сидя за столом в галерее отца, Джеймс держал в руке бокал виски. Рядом лежала старая фотография Лимы. Он смотрел на её улыбающееся лицо и чувствовал, как грудь сжимает тоска.
— Если бы я мог всё исправить… — прошептал он, обращаясь скорее к самому себе.
Его мысли прервал звук шагов. Он поднял глаза и увидел Софи.
Она стояла на пороге галереи, её взгляд был строгим и чуть насмешливым.
— Джеймс, ты опять здесь, — сказала она, входя внутрь. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалось скрытое напряжение.
Он отвёл взгляд, не желая даже встречаться с ней глазами.
— Почему ты здесь? — холодно спросил он.
Софи пожала плечами, её движения были изящны, словно отрепетированы.
Она приблизилась к столу и, облокотившись на него, тихо произнесла:
— Я пыталась дозвониться до тебя. Оливер спрашивал о тебе. Ты же понимаешь, что должен проводить больше времени с нами.
Джеймс стиснул зубы. Оливер. Это имя всегда пробуждало в нём что-то светлое, но рядом с ним всегда стояла Софи, и её присутствие уничтожало любые приятные чувства.
— Ты хочешь сказать — с тобой, — ответил он с горечью.
— Я провожу с ним время. А с тобой у меня нет причин оставаться дольше, чем необходимо.
Софи нахмурилась, но быстро взяла себя в руки. Она подошла ближе, её лицо приняло выражение мнимой заботы.