Огромный бородатый контрабасист поворачивает голову на звук и смотрит прямо на меня из-под косматых бровей.
Я роняю ключик и бегу прочь со всех лап.
Не могу заснуть. Только закрою глаза – сразу вижу это лицо: толстый нос, рыжая борода и лохматые брови – в таких можно потеряться, как в лесу. И глубоко посаженные сверкающие глаза.
Прямо пират с картинки. Морской разбойник!
А с другой стороны, ведь у меня получился звук. Такой красивый!.. Настоящий.
– А мы едем на гастроли, – сказал Костя.
– Какие ещё гастроли?
– К нам ведь приезжают иногда другие театры. Вот и мы отправляемся в путешествие.
– Куда? – спрашиваю я как можно спокойнее.
– В северные страны, – отвечает Костя.
– А, – говорю я, – далеко. На самолёте полетите?
– Сначала, – говорит Костя, – самолётом. У нас первый концерт в городе Таллине.
У меня начинает дрожать хвост. Что значит – сначала самолётом? Я хорошо знаю географические карты, особенно те, где есть море.
– А после Таллина?
– После Таллина – морем, – говорит Костя.
– Понятно, – говорю я.
Нет, конечно, я не попрошу, чтобы они взяли и меня. Ещё чего.
Но зачем он мне это сказал?
Надо всё выяснить заранее. Какой спектакль везут, какие декорации. Может, спрятаться в декорациях?..
– Понимаешь, какая штука, – говорит Костя. – Если бы мы поехали поездом, я бы взял тебя с собой. Хотя за границу провозить животных нельзя. Вернее, можно – но нужно делать тебе документы и прививки.
– Какие ещё документы?
– Спросил бы лучше, какие прививки. Нет, как домашнее животное я не могу тебя взять. Разве что контрабандой мог бы провезти.
– Контрабандой?
Я знаю, «бандой» называют медный духовой оркестр. Может, это медные плюс контрабас?
– Контрабанда – это запрещённый к провозу товар. Его провозят тайком через границу. Есть cпециальные люди, таможня, они следят, ловят нарушителей. Но можно было бы что-то придумать. Если бы поездом, я бы провёз тебя в рукаве, например. Спрятал бы в карман. Но самолёт… Понимаешь, Тео, какая штука. В самолёт проходят через рамку.
– Какую рамку?
– Специальную. И там всё просвечивают, и людей, и багаж. Тебя заметят, Тео, и это плохо кончится.
– Зачем просвечивают?
– Чтобы никто не пронёс в самолёт, например, бомбу.
– Разве я похож на бомбу?..
– Кто знает, Тео. Биологическое оружие. Ну, или диверсант. Мыши в самолёте могут погрызть какое-то оборудование… Нет, мы не можем так рисковать. Извини!
Извини. Конечно, спасибо, что предупредил. А то я забрался бы в декорации, и меня бы вышвырнули на этой таможне, как… Как мышь.
А так – что! Останусь в театре. А они поедут. Самолётом и морем.
И морем.
Я вдруг понял, что не люблю музыку. Совсем. Уши от неё болят. И книжки я больше не люблю, нет мне дела до этой выдуманной Фрэзи Грант.
Я перестал ходить на крышу, смотреть на своё «море». И оркестр слушать перестал.
– Тео, смотри, что я тебе принёс! – кричит Том.
Какой он стал заботливый. Сыр притащил, нашёл же где-то такой здоровый кусок.
– Спасибо, я не хочу.
Сыр и сыр, ну и что. Не так-то интересно.
– Представляешь, какой я бутерброд нашел! Сыр с сыром!
– Где нашёл? – спрашиваю я из вежливости.
– В оркестровой комнате.
– Ты научился ходить в оркестровую?
– Ха! А ты думал, один такой смелый!
…Да, если честно, я так думал.
– Не хочешь – не надо, – обиженно говорит Том и нарочно погромче чавкает своим сыром.
– Ой! Тут что-то… Бумага какая-то!
– Ну-ка, дай сюда!
Между кусками сыра лежит записка. Точно, это мне! Разворачиваю промасленный листок и читаю:
Какое у него может быть дело?
– Значит, этот бутерброд был сделан специально для тебя? – догадался Том.
– Выходит, так. Дай отщипнуть, что ли!
Неужели Костя что-то придумал?!.
Я долго жду окончания спектакля. Как они долго в этот раз! И потом ещё поклоны, аплодисменты – никак не уйдут со сцены! Когда же опустят занавес!
И потом, в оркестровой, артисты никак не расходятся: долго обсуждают, как певец ошибся в тексте, а оркестр подхватил, и никто ничего не заметил; какой быстрый темп был в финале, какое было соло гобоя… Что им, домой не хочется, что ли?
Наконец я слышу голос Кости:
– Тео! Выходи, не бойся!
Я сразу же запрыгиваю на стол, и – о ужас! – вижу огромную руку с рыжими волосками. Это не Костя! Поднимаю глаза – точно, косматые брови и рыжая борода, это он! Пират!
– Не бойся, – повторяет Костя. – Это Роджер, мой друг.
Даже имя пиратское!
– Он из Голландии. Он играет на контрабасе.
– Привет, Тео, – говорит Роджер хриплым пиратским басом и протягивает мне толстый палец с мозолью на подушечке, это от струн. Я пожимаю его.
– Я узнал, ты хочешь смотреть море, – Роджер говорит по-русски, но очень неправильно. – Я думаю, как тебе помогать. Возможно, я могу провозить тебя в мой инструмент. Мой контрабас, ты там.
– Где-где?!.
– Внутри! Ты внутри мой контрабас!
– А его… инструмент разве не просвечивают на таможне? В этой… специальной рамке?