– Куда пойдём, дурочка! Ты останешься с мамой и дедушкой, поняла? Посмотри, ты одна тут ещё на ногах!
Я хочу откусить совсем чуть-чуть, но отхватываю чуть не полкуска и глотаю не жуя. Даже вкуса не почувствовал – но теперь не до пармезана. Надеваю мокрую повязку и решительно отправляюсь на поиски брата.
Легко сказать – на поиски. А куда идти? Унюхать след Тома я не могу: кажется, мамины травы отбили у меня все обонятельные способности. К тому же, весь театр воняет ядом – не так сильно, как неделю назад, но особенно не принюхаешься.
Всё же не думаю, что он пошёл в пекарню. Мама не будет есть рогалики даже под страхом голодной смерти. Наверное, он где-то в театре.
Я решил обследовать весь театр, от подвала до чердака. Но, видимо, довольно скоро нанюхался всякой дряни и совершенно потерял все ориентиры в пространстве.
Голова кружится, лапы заплетаются, иду, как лунатик, сам не зная куда. Понимаю только одно: надо идти. Кажется, я интуитивно забирался всё выше и выше, к воздуху на крыше. В какой-то момент оказалось, что подо мной нет пола – только решётка, и провалиться сквозь неё – пара пустяков. Вокруг какие-то провода, осветительные приборы… Главное – не смотреть вниз, не смотреть!
Я всё-таки посмотрел. И увидел.
Это Малый зал. Сквозь решётку на тросах свисают прожектора. А там, внизу, сидит оркестр. И почему-то тишина, полная. Может, я оглох? Нет, слышу, как лампочка трещит. А, вот дирижёр стоит, поднял руки. Значит, это затишье перед бурей: сейчас начнётся…
Два хлёстких удара –
Музыка стихла. А потом начался марш – не военный, без труб и тромбонов, но всё же решительный, он будто говорил мне: надо идти, надо идти!
Тамино! Как я мог забыть, я тут уши развесил, а мой брат, может быть, зовёт меня на помощь!
Я тут же уверенно побежал по решётке, в голове стало ясно, и уже не страшно упасть, и дальше в коридор, и вниз по лестнице: конечно, Том мог пойти в театральный буфет для зрителей, а он как раз возле Малого зала!
Марш закончился, сменился нежной мелодией. Я уже не мог понять, на самом деле я её слышу или она только в моей голове…
А, нет! Слышу. Музыка стала смешной, будто кто-то изображает из себя героя, а сам… а сам – такой, как мой брат Тамино!
О, вот же он!
Под пустой буфетной стойкой наклонно стоит пластиковая бутылка. А в ней сидит мой незадачливый братец.
– Что ты тут делаешь! Вылезай скорее, я тебя по всему театру ищу!
– Я не могу вылезти, – объяснил Том.
– Что за ерунда?
Бутылка наклонена, горлышко свободно – почему он не может выбраться?
– Потому что это мышеловка. Очень остроумной конструкции.
Том засеменил лапками, побежал к отверстию – и тут бутылка под его весом перевернулась, вход оказался закрыт специальной дощечкой.
Только тут я понял: она закреплена посередине и устроена, как качели. Пока бутылка пуста – горлышко её смотрит вверх и свободно. Глупый Том полез туда и оказался в западне. Когда он у донышка бутылки – выход смотрит вверх и открыт, но как только он подбегает к горлышку – качели приходят в движение, горлышко внизу и заперто.
– Интересные качели, – сказал я.
– Да уж, качайся сколько влезет. Пока не… Пока не.
– Пока тебя не вытащат, – сказал я. – Чего ты полез туда?
– Там был сыр, – ответил Том коротко.
Да, это многое объясняет.
– Зато наелся, – сказал я.
– Ну давай, ещё поиздевайся надо мной!
Надо сказать, это очень гуманная мышеловка. Она не прищемляла хвост, не калечила лапок; но мышь оттуда выбраться не могла. Совсем.
Сначала я пытался сунуть Тому свой хвост, но чуть сам не оказался в бутылке. Поискал какую-нибудь верёвочку и нашёл браслетик – должно быть, какая-то девочка потеряла. Такие браслеты ещё называют «фенечками», девочки часто их плетут из ниток. Какие они всё-таки молодцы!
Я спустил Тому в бутылку фенечку, он вцепился в неё лапками и полез к выходу… Нет, бутылка всё равно перевернулась, горлышко закрылось. Что же делать?
Я ходил вокруг бутылки, а Том сидел внутри, и вид у него был глупый и несчастный.
Сейчас закончится оркестровая репетиция, и сюда придут люди. Кто же поставил эту мышеловку? Хотел, наверное, принести мышку домой, показать детям.
– Ага, – сказал Том, – а может, кто питона домашнего мышами кормит, бывают такие люди.
Точно, бывают. Думай, Тео, думай!
– Есть! – закричал вдруг Том. – Физика!
– Какая ещё физика?
– Ты должен залезть на бутылку сверху. С моей стороны, с донышка. Тогда эта часть станет тяжёлой, не перевернётся – и я смогу выбраться!
А ведь точно! Я залез на бутылку, лапы скользят по пластику, не за что зацепиться, но как-то держусь…
Том стал подниматься – получается! Удержаться!.. Ещё чуть-чуть… Эх!