Более ничего ритуальная магия в себе не несла. В силу того, что понятие «магический род» было явно кельтским и достаточно архаичным, завязанные на современные требования Статута маги сторонились такого набора действий много лет. Нотт даже скорее удивился тому, что его семья практиковала кельтские ритуалы — Нотты пришли на острова вместе с Вильгельмом Завоевателем и были исторически норманнами, а кельтов били нещадно, но такие исторические парадоксы, видимо, тоже имели место в их истории.
Закончив разбираться с ритуалистикой, он вернул записи отца обратно в Гринготтс, заодно переложив все деньги в семейный сейф и закрыв старые счета, и, наконец, написал письмо Тюберам.
Взяв листок бумаги в свои руки, Тео преисполнился воспоминаний. Ему было восемь лет, когда они с отцом провернули авантюру. У Ноттов, как сейчас понимал Теодор, было множество соглашений об опеке с разными семьями чистокровных или полукровных мастеровых. Тюберы, Миддлтоны, Моркоты, Лимпли и несколько других — они разводили разных волшебных существ или торговали какими-то реагентами, и закладные о их покровительстве Ноттами были регулярным источником дохода. В обмен на это Нотты лоббировали интересы этих семей в Визенгамоте и Министерстве, таким образом, все были довольны.
Когда Малфой обманом втянул Магнуса Нотта в авантюру и заставил подписать в долг двести тысяч галлеонов, он зачёл все закладные за сорок тысяч золотых — но когда отец пришёл с ними из банка, Тео стянул из его кабинета одну из закладных, спрятав у себя под подушкой. Малфой так и не прознал об этом, а Магнус известил позднее главу семьи Тюберов о том, что их сотрудничество не прекращается, но временно замораживается.
«Уважаемый мистер Тюбер.
Вас беспокоит Теодор Магнус Нотт. Мой отец поручил мне войти в курс дел относительно нашего с вами партнёрства и обсудить дальнейшие пути развития совместной деятельности. С радостью бы посетил удобную вам для обсуждения локацию в первой декаде июля.
С уважением,
Теодор Магнус Нотт».
В ответ Теодор получил пространное письмо. Мартин Тюбер рассыпался в заверениях о вечном уважении, благолепии того, что Нотты вновь вышли на связь, сетовал на урожай ржи в восточной Польше, результаты турнирной таблицы регулярного чемпионата плюй-камней и приближение чемпионата по квиддичу. Складывалось впечатление от всей этой фантасмагории рассуждений, что Тюберы совершенно не хотели возобновлять сотрудничество, однако в тексте всё же шло приглашение посетить их дом по каминной сети вечером шестого июля.
И вот, получив ответ от Элджерона Лонгботтома и кинув его в камин, Теодор поправил рукав рубашки и, зачерпнув из плошки немного дымолётного пороха, бросил его в камин.
— Тюбер-холл!
Он ступил в зелёное пламя и исчез.
За бесчисленным множеством перемещения по каминам Теодор уже научился «приземляться» на выходе из этого способа транспорта так, чтобы не валиться на пол, как это часто случалось с новичками. Каминная сеть вообще была самым популярным способом перемещения в Британии. Некоторые, конечно, критиковали её (например, в «Вальпургиевой ночи» ребята несколько раз слышали подобные речи) за то, что в действительности эту связь обеспечивали гигантские концентрирующие артефакты в Министерстве, за которыми ухаживал целый отдел вечно занятых магов. В отличие от аппарации, которую было тяжело отследить уже через несколько минут после применения заклинания перемещения.
У каминной связи, конечно, было множество преимуществ. Ею могли пользоваться дети от семи лет, беременные женщины, старики и, как прочувствовал на себе Тео прошлым летом, те, кто уже получил какую-то травму. В противовес этому чары аппарации грозили расщепом каждый раз, когда использовались. Беременным (а значит замужним женщинам вообще) этот вид перемещения был категорически противопоказан, ведь это заклинание накладывалось магом на свою душу: если души в теле две (пусть вторая и лишь в зародыше!), то это тело заклинание могло попросту разорвать надвое. Страшные силуэты на плакатах тут и там по Британии наглядно иллюстрировали опасность такого способа перемещения.
При этом, конечно, чтобы камин работал, его нужно было подключать к министерской сети, а это было дорогостоящим и трудоёмким процессом, требующим согласований, очных осмотров и расчётов. Во многом упрощение бюрократической волокиты именно с точки зрения каминной сети позволили главе Департамента магического транспорта Конелиусу Фаджу занять пост Министра на голосовании в первый раз; впрочем, по слухам, с тех пор система в ДМТ деградировала обратно.
Так или иначе, камин вынес Теодора в светлый и просторный зал Тюбер-холла. Не нарочито роскошный, не сверкающий богатым убранством — и при этом не бедный, а солидный и добротный, освещённый стилизованной под ветвь дерева люстрой, этот зал легко ассоциировался с семьёй потомственных заводчиков, скромно, но честно ведущих своё дело на островах и на континенте.
