Этот прыщавый юноша то и дело бросался фразами на немецком, который был по его же комментарию lingua franca, то есть, языком межкультурного диалога в Дурмстранге. Крепко сложенный и даже полноватый, он разительно отличался от остальных домочадцев Тюберов короткой причёской и привычкой носить даже в домашних условиях сюртук, «напоминающий школьный китель», чем бы эта вещь ни была.
Младший же, Рональд (Ронни, как его представили), был совершенно несчастным мальчиком лет десяти. Он хорошо понимал, что в отличие от братьев никогда не сможет поступить в магические школы, и эта мысль каждый момент вызывала у него страдания. Теодор никогда не видел, как чувствуют себя юные сквибы в магических семьях — Яксли вырос единственным ребёнком у своей матери и явно не подвергался постоянным шутливым издевательствам. Отец семейства явно пытался одергивать старших сыновей, но те, даже уже формально взрослый Тимоти, беспрестанно продолжали шутить в сторону мальчика, если не прямо, то исподтишка.
За десертом зашёл разговор об отличии подходов в обучении в Хогвартсе и Дурмстранге. Оказалось, что Дурмстранг, в отличие от Хогвартса, был школой не для двух народов, говорящих на английском (что, впрочем, было не совсем верно — в Хогвартсе учились и колониальные маги, как поучительно говорила когда-то Грейнджер про сестёр Патил), а для большей половины Европы. Все скандинавы, объединённые в магическое шведско-датское королевство, где формально правила маггловская династия Глюксбургов, германцы (особенно та из них консервативная часть, что не признавала поражения в Великих войнах), прибалты, пруссы и славяне — поляки, русины, чехи и словаки, даже болгары, хорваты и сербы учились в Дурмстранге. По описанию этот замок, по-прежнему блокированный русскими магами, вмещал в себя гораздо больше, в разы больше студентов, чем Хогвартс.
Обучение было представлено там не отдельными факультетами, на которые формально подразделялись потоки студентов, как в Хогвартсе, где всё отличие было лишь в эмблемах, а на общины, сгруппированные по языку. В зависимости от предрасположенности семьи и культуры, откуда происходили студенты, школа строила учебные планы, развивая именно такой набор умений и навыков.
Звучало очень интригующе — колдунов, которые не относились к романской группе, обучали колдовать своими посохами (в основном славян), хотя как факультатив они обучались и палочковому колдовству. Тёмных искусств с точки зрения руководства школы не существовало, она, в отличие от Хогвартса, была подчинена какой-либо общности магов лишь формально (русской, с которой чуть меньше века не поддерживала отношений), и потому это место считалось элитарным учебным заведением.
— И никаких грязнокровок, — «Джеральд! Следи за языком!», — и тем более сквибов, как в Шармбаттоне! Лучшая школа Европы, не иначе!
Такое мнение, послушав слова Джеральда, Теодор бы не стал разделять, но с выпускниками Дурмстранга он без подготовки не хотел бы встречаться на поле боя. После упоминания сквибов маленький Ронни дёрнулся, как от пощёчины, и Нотт как бы между делом поведал, без лиц, историю Джереми Яксли, закончившего Оксфорд сквиба. Из уважаемой семьи! Это привело младшего мальчика в абсолютный восторг, он даже слушал с приоткрытым ртом, а когда Тео закончил, его родители переглянулись меж собой.
Наконец, лишь вернувшись домой, в Нотт-холл, Теодор понял, что продешевил. Ему с его уровнем потребления, обсусловленным годами паразитирования, как бы не было это болезненно признавать, на маггловских продуктах пятнадцать процентов показались едва ли не наглостью, тогда как Малфои втроём (ли?) жили на широкую ногу, обирая своих вассалов на кратно большие суммы.
Впрочем, он как-то уже привык, что слизеринство — это не о том, чтобы быть ублюдком, что бы не говорили на эмоциях гриффы, а о том, как решать проблемы хитростью, оставаясь человеком. «Сто великих слизеринцев» не давали соврать.
До самой второй декады августа Тео отдыхал. Вместе с друзьями в расширенном составе — вшестером, с Колином, Симусом и Невиллом, — они выбирались купаться в Дувр, отмечали дни рождения сначала Артура (которому Теодор подарил самоучитель по созданию комиксов, которыми тот, не особо афишируя, заинтересовался), а потом и Невилла — тому достался скидочный талон на удобрение из переработанных бубонтюберов (от Тюберов соответственно), специфическая вещь, которую он воспринял с радостным рёвом.
В начале августа ребята по приглашению Симуса на маггловском транспорте доехали до места проведения чемпионата: сначала на поезде, потом на местном извозчике-сквибе, который возил регулярные рейсы, а затем и пешком через лес, по которому проходила граница чар.
Стадион, на котором почти пятнадцать дней должно было играться по два матча, впечатлял своими размерами. Огромное пространство, отведённое для проживания гостей чемпионата, выравненное и поделенное на отсечённые колышками квадраты, впечатляло тем, сколько гостей планировала принять Британия.
