— Спасибо, — только и смог выдавить он. Эльф покивал и беззвучно удалился, а Гэмп сткунул друга кулаком в плечо.
— Соглашайся! Прикинь, у нас будет эльф! Ну, у тебя. Собственный!
Теодор подумал о том, что чары на старом доме едва держатся, и эльфу там будет едва ли комфортно; а потом вспомнил про отдельный дом в Уэльсе.
— На что соглашаться-то? Пусть пришлют, обсудим. Вон, Терри не терпится стряпчим поработать, ты ж ему разболтал всё. Вот и поработает.
Артур обиженно засопел и ушёл за чаем, а Тео продолжил вскрывать тушу. Выходило коряво — но он был согласен с Муди: чем более коряво будет отрезан ломоть, тем сильнее противника будет заботить это, а не поединок.
Как Теодор и боялся, первого же февраля Муди вновь назначил ему двухчасовую отработку.
— Потанцевал всласть на балу, да? А о том, чтобы тренироваться, думал?
Теодор продемонстрировал свою подготовку, молча и без палочки запустив в аврора ластиком, который принёс специально с собой. Резинку для стирки карандашных пометок, как и сами карандаши, он приучился использовать по примеру Грейнджер и Бута на нумерологии.
Муди одобрительно (или просто безумно) засмеялся, когда ластик ударился о его мгновенно выставленный вещественный щит и застыл в нём.
— Знаешь, что это за чары, а, Нотт? Это корпускулярный щит. Протего Корпускула Максима! Тоже учись им пользоваться, чтобы спастись от горсти щебня. Ну, чего встал! Показывай.
Слизеринец продемонстрировал профессору и другие чары, освоенные им, и удостоился одобрительного кивка.
— Это тот минимум, который ты мог бы освоить. Не думай, что ты теперь безумно крутой маг, Нотт, но для четырнадцатилетнего пацана это неплохо. Тренируй эти связки и дальше.
— Но профессор, я ведь…
— Идиот! — рвякнул Муди, после чего спешно приложился к своей фляжке. — Бояться надо не того, кто знает тысячу приёмов, а того, кто тысячу раз применял один — и может сделать это так, что ты ничего не применишь против! Знаешь, почему люди боялись Того-кого-нельзя-называть?
Не дожидаясь ответа, Муди продолжил.
— Потому что он в совершенстве овладел Непростительными. Он был по-настоящему Тёмным магом… кто-то из твоего класса говорил мне, что Люпин рассказал вам о арабской классификации, ха-ха! Да, Волдеморт был тёмным магом, чернее ночи, и немногие смело произносят его имя. Непростительные я показывал вам на первом занятии, ведь они приводят к заключению в Азкабане, когда применены против человека. А он не гнушался этого, и достиг мастерства, которое неподвластно было другим! Империус, наложенный Тёмным лордом, было почти невозможно распознать! Человек вёл себя совершенно так, как должен был бы вести! Министерство сильно страдало тогда, да…
Муди закрыл глаза, явно предаваясь воспоминаниям. Его скулу свело судорогой.
— Мой… старый коллега Бартемиус Крауч, которого ты сейчас так критикуешь, продавил тогда право применения Непростительных для авроров. Вчерашние мальчишки из Хогвартса, что заменили полегших в боях закалённых бойцов встали на пути Пожирателей смерти, которые едва не захватили власть в Министерстве. Но вот, что пугало людей! Министерские маги
Муди заложил руки за спину и прошёлся в молчании туда-обратно.
— Я всё думаю о твоих словах, Нотт, — продолжил говорить Муди. — Поттер сказал, ты помог ему с загадкой яйца, якобы, не видя его. Это так?
— Полагаю, если ему удалось нащупать решение, то моё участие здесь едва ли велико, профессор.
— Отвечать надо коротко, ДА или НЕТ! Ясно?
— Да, профессор, сэр.
— Так-то лучше. Теперь Гарри Поттер знает, что ждёт его на втором испытании… и я знаю, что его ждёт, — ухмыльнулся профессор, — и думаю всё больше. Магия — это то, что нас объединяет, да! Магия! А не чистота крови. Мы презрительно относимся к магическим тварям, а ведь Ньют Скамандер с первых курсов всех учит любить магию и её детей, а не уничтожать их. Во имя Мерлина, какой он поднял скандал, когда узнал, что у Боунс есть личные ликвидаторы опасных тварей! Я смеялся, когда мне рассказали об этом. Но есть в его словах ведь и что-то правильное, не так ли, Нотт?
Профессор остановился и хищно уставился на него. Оба глаза на этот раз, и настоящий, и волшебный, смотрели на его лицо. Теодор подавил чувство страха — ему было каждый раз непонятно и неприятно, что именно пытается ему сказать Аластор Муди.
— Пожалуй, что да, профессор, сэр. Мистер Скамандер прав, магическое стоит беречь, а не растрачивать.
— Вот именно, Нотт. Вот именно! Я вспоминаю, с каким огнём в глазах вчерашние школьники шли убивать друг друга, когда одни решили вырезать магглорождённых ради сохранения чистоты крови, а другие — защитить их ценой своей жизни, и понимаю, какие все они были идиоты. Тогда я знал лишь, что нужно соблюдать порядок! И что в итоге? Я весь покалеченный инвалид, а они сгнили в Азкабане, ха-ха!
