Дин засмеялся, и Тео, снова против воли, поддержал его смех. Ощущение волшебства везде вокруг немного пьянило его — если бы он знал, что чувствуют пьяные, он смог бы это описать именно так. Но Тео не знал — и просто немного удивлялся сам себе.
Артур, который, оказывается, слушал их всё это время, тоже затрясся от смеха. Откинувшись на диване, он аж красный от хохота сложил руки на животе.
Наконец, отсмеявшись, они сели нормально и продолжили разговор. Дин не был уверен, куда его отправит Распределяющая шляпа, но из всех факультетов он не хотел бы оказаться на Райвенкло («Ну их, этих задротов») — там, по его мнению, учились заучки. Арчи, напротив, не хотел бы оказаться на Слизерине («Я слышал слишком о многих мерзавцах в Лютном, кто был оттуда»), а сам Тео, подумав, сказал, что вообще не хотел бы попасть на Гриффиндор («Шумно… ну и у меня все на Слизерине учились, какой я гриффиндорец!»).
Родители Дина занимались чем-то не слишком достойным — он, отведя взгляд, сказал, что не очень хочет это обсуждать. Арчи в ответ посетовал, что у него никогда не было шанса даже узнать родителей, ведь они умерли, когда он был совсем маленьким. После их реплик Тео понял, что именно напоминало в Дине юных разбойников из Лидса. Свою догадку он не преминул озвучить.
— Дин, а твои друзья, ну, как оценили твой отъезд?
— Плохо, — Дин вновь отвёл взгляд. — Они решили, что я задрот какой-то. Я очень надеюсь, что нас научат взламывать замки в Хогвартсе, чтобы вернуться в банду летом. Ой, — спохватился он, поняв, что сказал лишнего, — то есть, я не имел в виду…
— А зачем тебе взламывать замки? — с интересом спросил Арчи, не заметивший ничего необычного в словах Томаса. Тот аж опешил.
— Ну… например, вынести из еврейской ювелирки золото, — нашёлся он после секундных раздумий. Мальчики переглянулись, явно от одной и той же мысли. Золото очень любили гоблины, и меняли его на свои галлеоны охотно. Если бы они знали, что у магглов есть целые ювелирки золота, что бы это ни было!
— Не выйдет, — картинно вздохнул Тео. — На ваших палочках стоят чары надзора, никто не может до семнадцати колдовать ими без ведома министерства, а вне школы летом колдовать нельзя.
— Тьфу, — Дин расстроился.
— А у меня, — как ни в чём не бывало продолжил Тео, — палочка не такая. Я смогу взломать замки, — хищно улыбнулся он. — Дружим?
Дин радостно встрепенулся, и трое одиннадцатилетних мальчишек радостно пожали друг другу руки. Как только они хотели было начать обсуждать то, чем заняться у них бы вышло лишь через без малого год… с громким хлопком прямо по центру купе возникла и шлёпнулась о пол большая жаба, начавшая квакать. Дверь в купе была закрыта, поэтому испуганный визг ребят никто не слышал.
Жаба просидела без движения несколько часов, навевая на каждого из тройки какой-то ужас, и лишь когда она исчезла они смогли расслабиться. За окном проплывали пейзажи британской пасторали, но говорить уже не хотелось. Мало ли эта жаба хотела их подслушать?..
Тео не заметил, как уснул, в кои-то веки без привычных кошмаров с вампирами, маггловскими големами, пьяным отцом и умирающим Принцем. Он проснулся уже в сумерках, когда Арчи, что-то обсуждавший с Дином, уже накинувшим мантию, потормошил его.
Вскоре поезд остановился. За окном горели неяркие фонари, а в коридоре послышался гам школьников.
Они приехали в Хогвартс.
Хогвартс впечатлял. Огромный замок на холме, похожий на сказочное создание, искрился сотнями самых настоящих защитных и охранных чар. Одни были похожи на мыльные пузыри, с которыми он играл в далёком детстве, другие обволакивали землю и стелились над травой, третьи заполняли собой всё вокруг.
Идя в нестройной колонне вслед за огромным мужчиной, назвавшимся Хагридом, Тео прилагал усилия, чтобы не забыться из-за такой какафонии образов, и не упасть. Перед ними шли какие-то девочки, а позади слышались чьи-то переругивания. Полсотни первокурсников разместились на лодках по четверо — с ними троими оказался ещё какой-то перепуганный, нахохлившийся кудрявый парнишка, которому явно было холоднее, чем остальным.
Наконец, они оказались в каком-то зале, где профессор Макгонагалл оставила их одних. Кто-то рассуждал, как будет проходить распределение, какие-то гря… магглорождённые рядом молились. Когда из стен вылетели приведения, портреты загомонили, а дети и вовсе почти что сошли с ума.
Теодор был оглушен, раздавлен, пришиблен огромной прорвой настоящего волшебства, что творилось везде вокруг. Наконец, они вошли в Большой трапезный зал Хогвартса. Он был не такой большой, но его потолок… настоящая проекция звёздного неба, какого никогда в жизни Тео не видел в Лондоне!
