Сердитый Тонкс, закончив колдовать над телом, ещё десяток минут препирался с Гестией на тему того, что именно указывать причиной смерти.
— Мальчик унаследует пост в Визенгамоте! — кричала Гестия. — Нельзя писать здесь правду! Ты думаешь, Тонкс, я поэтому позвала тебя, а не младшего Брауна?!
— Его отец был ПОЖИРАТЕЛЕМ, ты не слышала, какой скандал поднял Дамблдор?! Если я напишу неправду, меня лишат лицензии! Ты не понимаешь, его десять раз перепроверят!
— Мы проведём ритуал упокоения сегодня же, и ты будешь свидетелем!
— Ритуалы вообще запрещены! Ты меня под Азкабан не подводи!
— Семейная практика разрешена! Не учи меня законам!
Когда они, наконец, договорились, Тонкс сунул под нос Теодору бланк, где от руки заполнил свидетельство о смерти мага.
«
Рядом с именем коронера, которого звали так же, как и самого Нотта («Тед? Глупое сокращение»), красовалась его магическая подпись в виде странного вида венка.
— Ну, со всем согласен? Подпись ставить умеешь, надеюсь?
Теодор кивнул и, приложив палочку, произнёс формулу подписи, направив туда магию. На пергаменте отпечаталась голова филина. Наблюдать за тем, как его магия формирует подпись, было снова приятно, это на секунду заставило мальчика забыть о том ужасе, что происходил вокруг.
Гестия, меж тем, закончила с телом — оно было запечатано в некий непрозрачный холщовый мешок и лежало теперь на полу. Диван, бурые пятна и плеши на котором явственно были свидетелями смерти отца, подвергся тоже серии чар, но ведьма вскоре махнула рукой.
— Спасибо, Тонкс, — кивнула она, осмотрев свидетельство. — С меня причитается.
— Идите вы, мошенники, — буркнул колдун, скрываясь в пламени камина. Теодору показалось забавным, что чары летучего пороха имитируют пламя камина, даже когда самого пламени в камине нет. Кому-то казалось, что это будет помогать сохранению Статуса, иначе такую глупость было придумать невозможно.
Дурацкие мысли лезли в его голову.
— Он говорил, — кивнув на призрака, который молча летал на уровне балкона второго этажа, — что мне нужно будет провести ритуал манси… мансипа… как же это. Мансипамы?
Теодор зевнул, едва ли не до вывиха челюсти. Со второго этажа пробивались лучики рассветного солнца.
— Эмансипации, неуч, — усмехнулась Гестия своим низким грудным голосом. Она прошлась по дому в поисках чемодана Теодора и других вещей, и была явно недовольна увиденным. — Этим мы займёмся уже у бабушки. Надо было бы её предупредить… надеюсь, что она уже не спит. Хватайся крепче!
Ничего не понимающий Теодор схватился за протянутую руку тётки, и его тут же дёрнуло, скручивая в спираль. Аппарация унесла его куда-то прочь.
Гостиная, куда они переместились, вся сверкала магией. Светлые стены были выскоблены чарами домовых эльфов, ни одной пылинки не было на полу, а из сверкающих чарами чистоты окон, едва прикрытых светло-лимонными портьерами, лился солнечный свет.
— Ну, вот мы и в поместье бабушки, — отчего-то кисло произнесла Гестия.
— Кого принесло ко мне в такой ранний час?
