Чем бы эта дрянь ни была, она была нужна для директора. Теодор мог лишь догадываться, что именно хочет сделать Снейп по указке Дамблдора, но не мог противиться этому, да и не хотел. Перочинным ножом, подарком Дина на одно из прошлых дней рождений, он варварски соскоблил с грани ступеньки плесень в подставленный контейнер, железную коробочку. Плесень слабо вспыхивала, когда её касался нож, и это пугало Нотта до дрожи.
Когда с этим было покончено, он вернулся в замок тем же путём, распрощавшись с Дерри и передав леди-бабушке наилучшие пожелания, а затем занёс коробочку Снейпу. На миг ему показалось, что весь Хогвартс был окутан такой же склизкой плесенью страха, как и подвал в Актоне.
Весна началась с грандиозного скандала. Амбридж объявила результаты своих инспекций, по которым единственными некомпетентными преподавателями оказались Хагрид и Трелони, которых она решила выдворить из замка, начав с прорицательницы. Буквально силой она, на глазах безучастных и охочих до зрелища учеников, большинство из которых не посещали Прорицания, что она вела, Амбридж выкидывала вещи бывшей профессорши к выходу из замка.
Появление Дамблдора однозначно закрепило его позицию: он объявил, что никто не может выгнать насельников из замка, и вскоре число мелких диверсий против Амбридж выросло в разы. Поттер дал ежемесячному журналу интервью, в котором рассказал про суровые порядки Амбридж, за что получил огромные взыскания, а его фраза про «множество недовольных» породила буквально паранойю у Генерального инспектора. Амбридж принялась вести новое расследование, плодя новые и новые ограничения, но они были бесплотны — пока не наступил апрель.
То, что Амбридж вычислила «заговор Поттера», Теодор узнал во время патрулирования. Он буквально наткнулся на рыдающую шестикурсницу Эджкомб, которую Амбридж утешала, благодаря за проделанную работу.
— Мистер Нотт, какая удача. Сопроводите бедняжку Маргарет в Больничное крыло, — жеманно улыбнулась жаба. — Благодаря ей мы вычислим всех нарушителей школьных правил! Возвращайтесь к моему кабинету, как только закончите.
Теодор молча трансфигурировал из своего плаща переносные носилки, на которые они с Амбридж положили девушку. На её стремительно опухающем лице гноем сочилась какая-то надпись, что выглядело отвратительно — а ощущалось, вероятно, и того хуже.
— Что ты сделала, Маргарет? — спросил он, когда до больничного крыла, куда он шёл стремительным шагом с едва поспевающими носилками, оставалось несколько десятков шагов.
Девушка всхлипывала всю дорогу что-то бессвязное, но молчала.
— Я выдала их… армию Дамблдора, я выдала их профессору… моя мать, она…
— Довольно. Это смелый поступок, — сказал он, не поворачиваясь к ней. — Профессор наверняка вознаградит тебя.
Едва сдав Эджкомб на руки причитающей мадам Помфри, он забился в какой-то чулан со швабрами, и наколдовал Патронуса.
— Джинни! Амбридж знает о вас. Не подставляйся, прошу! Филин, доставь это ей, когда она будет одна!
Выйдя из чулана, он едва не бегом бросился к кабинету Амбридж, чтобы успеть. Часы показывали без четверти пять пополудни, и лишь малая нужда заставила его свернуть в пустую уборную. Едва он подошёл к писсуару, из стены вынырнула прозрачная лошадь, напугавшая его чуть ли не до…
— Тео, что случилось? Откуда ты знаешь? Я должна предупредить ребят!
То, что Джинни овладела этими чарами, было удивительно; впрочем, он и сам уже мог на четвёртом курсе колдовать защитника. Неподходящие к ситуации мысли вывели его на воспоминание, что она пережила трагедию с отцом, но усилием воли он сосредоточился на насущной проблеме.
Разрываясь между долгом и сердцем, он наколдовал ещё одного Патронуса, чтобы объяснить хотя бы в двух словах свою мысль. Ответа не последовало, и вскоре он был у кабинета Долорес Амбридж, Генерального инспектора Хогвартса. Постучал и открыл дверь. Его глазам предстала разношёрстная команда из десяти чистокровных магов разных курсов, преимущественно слизеринцев, несколько райвенкловцев и один гриффиндорец, семикурсник Портчестер, флегматичный юноша, которого по слухам часто задирали Уизли.
— Наконец, все в сборе! — торжествующе воскликнула Амбридж. — Сегодня мы с вами восстановим дисциплину в Хогвартсе. Я пригласила наиболее благонадёжных из вас, чтобы вы помогли мне восстановить порядок…
Она рассказывала план по перекрытию выходов с этажа с гобеленом Варнавы Нотта, а Тео оглядел присутствующих. Паркинсон откровенно скучала, опираясь на мрачного Гойла, Крэбба и Малфоя нигде не было, а Пьюси снова ухмылялся своей нехорошей улыбочкой.
Тео лишь понадеялся, что Джинни не стала играть в героизм и подставлять Теодора — даже дурак бы догадался, в случае чего, что это он навострил студентов-нарушителей.
Наконец, они поднялись на этаж. Амбридж с важным видом стала ходить вдоль гобелена на глазах у Нотта, Пьюси, Паркинсон и присоединившегося к ним Филча, которые были признаны наиболее благонадёжными, бурча себе под нос что-то про Поттера. Наконец, появилась чёрная дверь, и все пятеро ринулись к ней.
