Некромантия проявлялась у Крэббов, об этом он читал, но Винсент явно не обладал никакими дарами (или хорошо прятал их. Под слоем жира).
— А я не собираюсь быть некромантом, — рассмеялся пьяно Гойл. — Я собираюсь жить долго и счастливо, и мой Лорд, — по гостиной прошла волна ахов и вздохов; это было настоящее признание, достойное Азкабана, — даст мне всё, чтобы это свершилось.
Теодор помедлил с ответом, подбирая слова.
— Ты говоришь умные вещи, Нотт, про магию и всё такое, — продолжил Гойл неожиданно, делая шаг вперёд. Он был крупнее Тео в полтора раза точно, пусть и чуть ниже, но Нотт не боялся самозваного приспешника Тёмного лорда, и палочка в его руке едва ли не искрилась. — Я бы тоже хотел, чтобы на ферме моих родителей не мой меньшой брат убирал дерьмо за сквиггами, а пара сквибов или грязнокровка, которую я бы по ночам утешал. Но когда Лорд встанет во главе магического мира, нам не придётся заниматься фермами. Мы будем купаться в золоте тех, кто пытался нас остановить.
Он подошёл к Теодору почти вплотную.
— Ты умный парень, Тео, — сказал он едва слышно, обдавая Нотта запахом алкоголя из своего рта, — и у тебя ещё есть время понять, какая сторона правильная.
— Я уже на правильной стороне, Грегори, — так же слышно, едва сдерживая ярость проигрыша в словесной дуэли — и кому! Гойлу! — ответил Нотт. — И сотня чистокровных первокурсников, что пришла в этом году получать знания в школу, это замечательно подтверждает.
Гойл отступил и пожал плечами, а затем подхватил Трейси под руку и, обойдя Теодора, пошёл в коридор, что вёл в спальни. Напряжение, что охватило гостиную и едва ли не искрило в воздухе, спало. Взмахнув рукой и щёлкнув пальцами, Теодор расколдовал незадачливых спорщиков и, не до конца понимая, что делает, сходил в спальню за книгой. В начале осени он всё же вернул перевод мадам Пинс, и та в ответ одарила его другой книгой, «Процветание Тибета» некоего О-Би Ва-На, китайского мага-отшельника, что писал о независимой стране китайских магов, прятавшихся в высоких горах Азии.
Книга была интересной, но не в этот вечер — чтение не шло, и он бездумно смотрел в одни и те же фразы, написанные вроде и по-английски, а вроде и по-китайски. Их разговор в гостиной слышали десятки слизеринцев, младшекурсники, и он мог лишь догадываться, как и чью сторону они считали правильной. Это был непростой разговор, и Тео мог лишь предполагать, что творилось в других гостиных каждый вечер. Его не покидало ощущение, что тучи над Хогвартсом становились всё гуще.
Впрочем, вскоре Нотт и не вспоминал о том, как переживал после разговора в школьной гостиной. Рутина школьной жизни вновь захватила его: изматывающее однообразное патрулирование коридоров, помощь разнообразным студентам (сам он никогда не злоупотреблял помощью префектов!), решение домашнего задания и подготовка к премьере занимали почти всё его свободное время, а редкие встречи с Джинни, остававшиеся приятными воспоминаниями, и внимание, что он уделял друзьям и брату, отнимали и остатки.
Конечно, он не забыл о том, что, как и кому говорил в тот день, но сомнения заглушило письмо мистера Карамеди. От лица всего Дельфийского клуба он благодарил Теодора за «взвешенную, мудрую позицию» и советовал «приложить наибольшествующие усилия, чтобы не допустить раскола» в школе.
За два дня до премьеры Тео снова получил письмо из Визенгамота. После предыдущего послания Персиваля Уизли Нотт, вспомнив об обещании, что он дал старшему Фоули, ненавязчиво поинтересовался у Арчи, как поживает юный внук Верховного Чародея — и тот поделился целым ворохом переживаний о том, как по-разному на Хаффлпаффе переживали нынешний кризис. И даже порадовался, что речи Теодора проникали и в другие гостиные, где к ним прислушивались!
В новом же письме Уизли писал следующее: «…приглашаю Вас на слушание по инициативе Ивонны Бамптон, представительницы графства Суррей. Повестка заседания: законопроект об ограничении контактов с магглами. Время слушания: пятое декабря сего года, зал № 1…»
Теодор перечитал несколько раз эти строки и попытался вспомнить, кем была Ивонна Бамптон. Не сразу, но он вспомнил девушку с пустым взглядом, что была избрана в Суррее на пост представителя графства в Низком Визенгамоте. Неожиданным было читать, что она выдвинула столь противоречивое предложение, ещё и в столь неспокойное время.
— Ты отправишься в Визенгамот?
Теодор с неудовольствием и даже мгновенно вспыхнувшим раздражением покосился на Панси.
— Паркинсон, ты подслушивать села, а сама подглядываешь! — озвучил его мысли Блейз.
Забини отрастил себе роскошную шевелюру, что превосходила Ли Джордана в его последний год, и наслаждался всеобщим вниманием младшекурсников. Особенно его интересовали младшекурсницы, из-за чего их отношения с Тео, что шугнул как-то «невинные обнимашки» мулата с третьекурсницей, охладились.
— Я случайно! — попыталась оправдаться Панси, мило («Мило?» — нахмурился Теодор) покраснев. — Просто… мой папа рассказывал, как его друг пытался отобраться в Визенгамот, и не смог туда попасть…
