— Всё можно изменить, пока не случилось помолвки! А колец на ваших руках я не вижу! — она смотрела на него с горечью и какой-то застарелой обидой.
— Не все обряды совершаются по-маггловски, — ответил он ей. — Я могу предложить тебе лишь дружбу.
— Дружбу… мне не нужна дружба, мне нужен крепкий… — начала было она и покраснела.
— Терри Бут — прекрасный парень, — сказал вдруг Теодор. — И он совершенно точно не помолвлен.
Панси смотрела на него уже с сомнением. Все прочие эмоции куда-то делись, и Тео понял, что она попросту хотела разжалобить его. Ведьма, что тут было сказать.
Позже, уже вечером Теодора перехватил Артур, и попросил зайти в библиотеку.
— Слушай, тут нам, — почесал он затылок, — эээ, Слагхорн… поставил задачу, вот.
— Задачу?
— Перед Рождеством мы должны сварить контрольные зелья, ну, чем сложнее — тем лучше. Приз — флакончик Зелья удачи его собственной варки. Не думаю, что мои рецепты хоть сколько-то конкурентны… ты не знаешь чего-нибудь эдакого, что можно сварить? — умоляюще поглядел он на друга. — Может, леди Виктория…
— Ты вообще-то больше меня с ней этим летом общался, — усмехнулся Теодор. — Но я напишу бабушке и узнаю, что может быть интересным! А зачем тебе Зелье удачи?
— Я… — он густо покраснел. — Я хочу просить руки твоей кузины у мистера Нотта. Когда придёт время. А он… Золи пишет, что он теперь её видит своей наследницей в деле родоведения, хотя ей не нравится всё это. И мне нужно сделать всё, чтобы суметь добиться своего!
Теодор покачал головой.
— Неужели оно такое сложное?
— Ты видел рецепт? «Три панциря уузок, две морёных глоких куздры и толчёный рог зелюка», — передразнил он какую-то книгу. — Только признанные мастера сумели подобрать ингредиенты так, чтобы их зелье действительно давало удачу! И я точно не из таких, — убито закончил он.
Теодор рассмеялся. Вряд ли в мире магии не было созданий, которых сложно было назвать необычными, но про таких он не слышал все шесть лет в Хоге. Даже про нарглов слышал, от Лавгуд, но не про таких. Определённо, это стоило того, чтобы попросить помощи у леди-бабушки.
Теодор ощущал какой-то странный мандраж. Как перед экзаменами на втором курсе, когда, вроде бы, он и так всё знал, а, вроде, не был ни в чём уверен. И такое чувство было у каждого из студентов-шестикурсников. Парвати и Падма уже выпили молодящее и маскирующее зелья, и теперь художник-по-всем-вопросам Артур Гамп подкрашивал какими-то хитрыми чарами белила на двух лицах мальчиков-подростков, которыми стали любопытные индианки. Удивительно белокожий, спасибо зельям, Забини, игравший старого рыцаря, шепотом повторял свои фразы, юные разбойники Терри, Дин и Симус нервно посмеивались, а королева-мать Дафна ломала руки с отчаянным видом. Король-Макмиллан имел бледный и болезненный вид — и нельзя было сказать, являлось это частью его образа в постановке, или налицо были нервные проблемы.
Отряд трансфигураторов, состоявший из Нотта (ему пришлось взять на себя часть выбывшего из-за треклятого квиддича Корнера), полукровки-барусука Хопкинса, Ли и Лайзы Турпин, стоял уже с палочкой наизготовку. На трансфигурированных ими же скрипочных пюпитрах лежали размноженные чарами листы пьесы с указанием, что и кто из них в каждый момент должен трансфигурировать.
Выпитое зелье обострения памяти заставляло Теодора запоминать каждый миг, а эффект зелья обострения слуха фиксировал малейшие шумы. Вот уже Грейнджер, действительно талантливая организаторша, откашливается, чтобы дать команду Невиллу, что должен произнести вступительный текст из-за кулис. Вот Финч-Флетчли шуршит аристократическим париком на своей голове и что-то тихо шепчет Малфою, что играет вместе с ним свиту короля. Вот темнокожая Келла открывает вновь бутылку огневиски для того, чтобы налить Эрнесту ещё полпальца для храбрости.
Вот задвигались, заскрипели кресла, которыми стали лавки в Большом зале. Сотни студентов и десятки приглашенных гостей начали занимать свои места, и Фэй Данбар откашлялась, чтобы вовремя скомандовать «Нокс» на всю иллюминацию Трапезного зала — чтобы лишь звёзды и свет подмосток освещали их.
Теодор слышал голос министра Скримджера. Он что-то устало говорил про Корнуолл и операцию против контрабандистов, пока его не прервала Августа Лонгботтом; её голос Теодор ни с чем не мог перепутать. Бабушка Невилла не скрывала своего негодования по одним им известным вопросам. Жизнь вне замка била во все колокола, и Теодор надеялся, что это были не колокола нового Великого пожара.
— Что же, — громко огласил Дамблдор. Среди участников и зрителей не было Поттера, Уизли, Гойла и Дэвис, Боунс и Абботт. Теодор отогнал мысль, был ли это настоящий Дамблдор — или настоящий Дамблдор вновь говорил с кем-то из студентов в своём кабинете. — Кажется, пора наинать?
— Нокс! — с волнительным отчаяньем воскликнула гриффиндорка, и весь свет в зале погас. Раздались хлопки.
Невилл тихо откашлялся и наколдовал Сонорус, вступив своим басом и продекламировав Шекспира.
