— Мсье, — не согласился с ним немец. — Вы опережаете время, хотя стоит оглянуться назад на опыт Леопольдовской кампании или даже времён Гриндевальда. Лучше провести пару лет в Сорбонне и вернуться с чистой репутацией, пока здесь будут идти люстрации и дефенестрации. В Праге несколько тысяч магов хочет вернуть славу курфюрстов Пфальца на английском троне!
Теодору понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что имеет в виду немец.
— По планам уже на следующей неделе прибудет экспедиция, — заметил он, — а впереди ещё год в Хогвартсе. Спасибо за приглашение, герр фон Дорн, мсье Делакур, я буду иметь это в виду.
Теодор отошёл от спорщиков, так и не поучаствовав в их споре, и неспеша двинулся вперёд. То, что они затронули, действительно имело важное значение. Тео не верил в успех операции международной конфедерации магов; слишком многие были против, слишком многие были готовы поддержать Тёмного лорда против очередного вторжения оккупантов. Седьмой курс обязан был стать последним в Хогвартсе, и нужно было понять, куда двигаться дальше.
Он мог, как Персиваль Уизли или многие до него, пойти в Министерство и отработать там несколько лет на должностях мелких чиновников или стажёров (хотя сам Уизли поймал удачу за хвост, став распорядителем Визенгамота), заняться бизнесом или попытаться снискать славу и удачу в Визенгамоте — или же на несколько лет покинуть острова и посмотреть мир.
Едва ли у него был готов ответ на этот вопрос сейчас, в преддверии вторжения и начала седьмого года.
— Теодор, добрый день, — мелодичный и слегка отрешённый голос Луны Лавгуд вывел его из раздумий.
— Добрый день, Луна. Мистер Лавгуд, — Теодор пожал руку мужчины и обратил внимание на висящий на цепочке на его груди символ. — Кхм.
— О, мистер Нотт, вы первый, кто обратил внимание, — радостно произнёс Ксенофилиус. — Всё верно. Это знак даров Смерти, древний символ ордена ищущих.
— Боюсь, что зарубежные маги не увидят в этом отсылку на наследие древних кельтских магов, — справившись с эмоциями, возразил ему Нотт. — Тем более, вы знаете, какие новости ходят.
— Папа уже просчитал по звёздам, — Луна склонила голову набок. — Ничего не будет.
— Хотелось бы верить, хотелось бы верить. Как успехи в СОВ, Луна?
Теодор обнаружил, что удалился от шатров в сторону холма, и вместе с Лавгудами вернулся обратно. Разговор про такую простую и приземлённую вещь, как результаты экзаменов, сделал мечтателей Лавгудов обычными и простыми волшебниками — Ксено обеспокоено замечал, что дочери стоит подтянуть зелья, а Луна переживала, что с «Выше ожидаемого» вместо «Пр» восходно» профессор Флоренц не возьмёт её в свой кружок и ей придётся заниматься с Трелони.
Часы показывали половину пятого, когда гости, наконец, прибыли все. Десятки и сотни магов заполонили шатёр. Билл и его шафер, прибывший специально из Европы Чарли, встретили Флёр, сопровождённую подружками невесты, повзрослевшей за эти годы Габриэль и ещё одной французской ведьмой, а затем Ануар Делакур торжественно передал руку дочери Уильяму — и они начали произносить клятвы.
Джинни вцепилась в руку Теодора, и он и сам чувствовал волнение — а древняя магия изниоткуда пронзила сердца теперь уже молодожёнов, как только они договорили и скрепили клятвы поцелуем.
Лорд Руперт как глава рода поднялся со своего места за столом с четой Уизли и четой Делакур и поднял свой кубок — и все гости последовали его примеру. Лёгкое веселье заняло место тревожности и волнениям. Заиграла музыка, гости пустились в пляс. Теодор и Джинни танцевали вальс, рядом с ними Артур с вежливой улыбкой кружил Панси, а чуть поодаль Рональд Уизли не слишком ловко танцевал с Гермионой Грейнджер.
Музыка сменилась другой, куда как более современной. Несколько граммофонов из разных концов шатров играли одни и те же мелодии — и уже одиночные маги разных возрастов, от невесть откуда взявшихся младшекурсников и заканчивая такими стариками, как сокурсник Дамблдора Элифас Дож высыпали в промежуток между столами.
«…жизнь прекрасна, жизнь прекрасна, я просто хочу быть здесь, с тобой, до рассвета…»
Нотт не заметил, как стемнело.
За это время он успел перекинуться парой слов с Виктором Крамом, который заявил, что жаждет отправить всех английских игроков, «не знающих манер», обратно на острова; оказаться представленным коллегам Артура Уизли, которые с жаром принялись обсуждать средства защиты от вампиров, а после прочего наткнулся на угрюмого Шизоглаза, который только-только шёл к шатрам. Его дорожный плащ был весь в подпалинах, а взгляд был чуть безумнее обычного. Характерный магический дымок витал у его лица.
Такой же, какой когда-то выпустил своими чарами Барти Крауч на опушке у Запретного леса в своего отца.
Теодор почувствовал неладное, и едва маг, не обращая внимания, прошёл мимо него, направил ему в спину палочку.
