Это был странный адрес, вписанный от руки. Чаще адрес проступал сам, благодаря таинственной магии птиц, поддерживаемой какими-то ритуалами, что проводили всем Отделом тайн и Департаментом транспорта, других ответов у Нотта в голове не было. В школе такую важную вещь не изучали, принимая как данность, а бабушка раньше в письмах порой жаловалась, что её «снова заставляют голубями заниматься». В тот год, когда она ещё была советником Министра по ритуалистике.
К тому же почерк, которым был написан этот адрес, казался ему смутно знаком. Это было будто бы воспоминание из далёкого детства, таинственное и манящее — именно такая ассоциация возникла у Тео. Он проследил взглядом за юрким пареньком на метле в красной форме, который, оседлав творение Нимбусов, с головокружительным финтом взмыл вверх и под радостные крики своих друзей, пришедших его поддержать, поймал снитч. Вздохнул. И решительно открыл конверт.
«
Эти строки вызвали в нём чувство чудовищного дежавю.
Перед глазами встал Лютный переулок в Лондоне, когда он ринулся туда первый раз, почти уже восемь лет назад. Тёмные лица под капюшонами, грязь, немытые двери и окна… «А ведь именно Принц привёл меня к встрече с Арчи», — пришло ему в голову. Тео никогда не забывал того ужасного дня, когда он впервые вызвал авроров — и когда вернулся домой с будущим братишкой, лучшим другом и помощником во всех начинаниях.
Каждый раз, когда он вспоминал о тех днях, в голове у него возникал вопрос, который не посетил его тогда, в детстве. Как именно Эдуард Принц вообще вычислил, что в Актоне, в доме Теодора Нотта росла та самая магическая плесень?
Письмо недвусмысленно предлагало навестить новое место обитания Принца, и Тео решил наведаться туда на следующий же день, в понедельник, после собрания Визенгамота.
Тренировка гриффиндорцев прошла ровно. Никто не пострадал, не сорвался с метлы, не стал дурачиться в воздухе, чего можно было бы ожидать от гриффов. Отнюдь, достаточно умело и дисциплинировано студенты Дома Минервы Макгонагалл показали свои навыки и Пикс, отобрав лучших, завершил тренировку даже раньше положенного.
— Хорошо, что никто не повредил мётлы, — проворчал он, уже отдавая Тео список студентов. — Митчелл сказал, что у них кто-то в клочья разорвал «Чистомёт» вратаря! Дураки, а вроде дом умников.
Теодор не знал наверняка, была ли у Снейпа лицензия обливатора, но из слов гриффиндорца он сделал вывод, что поработал он правильно.
После обеда они с Джинни успели немного прогуляться и обсудить темы шестикурсников по трансфигурации — работа с жидкостями звучала сложно и для самого Нотта, а тем более трансфигурация из воздуха, и он с радостью помог Джинни, выбравшей предметы профиля артефактора. «Чтобы быть как папа и близнецы!»
Тео и сам с удовольствием бы занимался артефакторикой. Магия времени, такая, какую использовали маховики, завораживала его.
Но он уже был политиком, хотел он того теперь, или не хотел.
Не менее спокойно прошёл и отбор в команду Хаффлпаффа — на испытания пришло лишь два человека, кроме остального, уже слётанного, пусть и достаточно слабого состава. Смит отобрал в итоге охотником третьекурсника Эррина, а его подружка осталась на земле, чему не особо расстроилась, и вечер Тео провёл в башне префекта, разбираясь с расписанием ванной префектов.
Третья неделя школьных будней началась с похода в Министерство. На этот раз ему не нужно было использовать дополнительное разрешение директора, достаточно было предыдущего. Недостатком была компания, навязавшаяся к нему в холле. Профессор Алекто Кэрроу была гораздо спокойнее своего взбалмошного брата, но столь же уродлива и жестока. К его молчаливому сожалению, именно она должна была стать представителем Хогвартса в тот понедельник.
