— Скажите, мистер Нотт, — обратилась она к нему, когда они уже шли к границе аппарационного барьера. Её голос был столь же визглив, сколь был голос её братца, но при этом она умудрялась быть холодна в своих словах. — Вы не выбрали маггловедение, но защищаете грязнокровок. Почему?
— Почему что? — уточнил он. — Профессор.
— Почему вы защищаете их, не зная, где они живут, — пояснила она. — Всё равно, что защищать оборотней, зная лишь о том, что некоторые из них спасают маггловских детей от смерти в младенчестве.
Тео впервые услышал о таком факте и озадачено хмыкнул.
— Видите ли, профессор, — пояснил он после долгой паузы, — я имел несчастье соседствовать с маггловскими поселениями половину своего детства. Худшую половину. И это дало мне твёрдые основания магглов не любить. Мне не нужно изучать их вновь, слушать про подземку и самодвижущиеся телеги, когда я знаю это не понаслышке.
— Не любить магглов? — она делано удивилась. До барьера оставалось меньше полусотни шагов, и Тео намеревался аппарировать тут же. Любой разговор с любым из двоих Кэрроу был ему априори неприятен. — Вы же главный защитник грязнокровок в замке. Студенты нашего с вами дома не скрывают своего удивления от этой позиции.
«Если и не скрывают, то не передо мной», — подумал он гневно, вместо того сказав:
— Конечно, я не люблю магглов. Они живут вне магии, не подозревают о ней, а если встретят — захотят её подчинить или уничтожить. Именно поэтому я выступаю за то, чтобы как можно сильнее интегрировать, включить, понимаете? Включить в наше общество тех, кого мы веками выталкивали обратно, в мир ненавистных мне магглов.
— Вот как, — сухо заключила она. Лёгкое касание пёрышка к каждой частичке тела говорило о том, что барьер они перешли. Ещё неделю назад такого ощущения не было, но Тео не тешил себя иллюзиями, что только они с Джинни слышали раскаты грома от магглолётов в небе. Директор не мог не принять мер. — Что же. Необычная позиция. Но лучше бы вы не боялись признать, что магглов нужно уничтожить.
Она мерзко улыбнулась толстыми губами. Тео предпочёл аппарировать в Атриум Министерства вместо того, чтобы отвечать на её слова.
Заседание Визенгамота началось с того, что Яксли, взывая к совести представителей Ирландии, потребовал от них призвать магов второго по величине острова их архипелага к прекращению сопротивления и смирению. Перепалка между магами, выраженная в апелляции к различным формулировкам предложенной к принятию резолюции Визенгамота, продолжалась больше часа, и Тео успел десяток раз в голове прокрутить и диалог с Алекто Кэрроу, и письмо Принца, и то, что собирался сказать, если вдруг столкнётся лицом к лицу с ним, Дину. Который по-прежнему жил в Актоне, обслуживаемый эльфом Дерри, затихарившимся в Норе у Уизли.
Следующим вопросом, когда итоговая резолюция с призывом к миру всё-таки была принята, стал поднятый Персивалем Уизли вопрос регламента. На этот раз Уизли был единственным представителем своей семьи в зале, лорда Руперта не было, и этот факт тревожил Тео. В ответ на громовещатели, отправленные после событий предыдущей недели, оба близнеца написали пронзительно лживые записки, открещиваясь от участия в радиопередачах сопротивления.
Теодор знал, что это было ложью, потому что это не могло быть правдой.
Персиваль указал, и совершенно справедливо, что Визенгамот в последние годы в основном собирался по вопросу рассмотрения судебных тяжб и вопросов от членов магического сообщества. Наследование, имущественные споры, суды над преступниками, которые попадали под юрисдикцию собрания, всем этим заседатели Высокого и пэры Низкого Визенгамота не занимались уже без малого два месяца, с момента августовского переворота в Британии и падения Барьера.
Атмосфера в зале в целом слегка изменилась, как чувствовал Тео. Будто бы испуг и страх, довлевшие над волшебниками предыдущие недели, если и не испарились, то значительно ослабли. Никто не выглядел способным оказать открытое сопротивление, никто не выглядел бросающим вызов, но и условная «партия» безоговорочных соглашателей сильно уменьшилась. Лорды Верхнего Визенгамота, начиная от Макмиллана и заканчивая Диппетом, словно бы проснулись. Они брали слово, поднимались и давали свои комментарии. Иногда бессодержательные, иногда совершенно соглашательские по духу, но издевательские по форме.
Словом, будто бы осознав, что никакие Пожиратели, никакой Тёмный лорд не может себе позволить разрушить всю легитимность режима Магической Британии, и не может отказаться от Визенгамота как ключевого, традиционного столпа этой легитимности с момента упразднения отдельной Палаты лордов полвека назад, эти самые наследные лорды начали свою политическую игру.
