За следующие минуты они даже успели поцеловаться под восторженные вздохи всей женской половины зрительного зала, а потом вздохи сменились возмущёнными ахами, ведь Энтони, то есть, Клитус, нарушил Статут ради того, чтобы вернуть свою невесту, впавшую в беспамятство и влюбившуюся в первого встречного мага.
Сюжет двигался сам собой, а Теодор постепенно стал больше уделять внимания разговорам. Почти прямо за ним сидели Долохов и Яксли, и события на сцене своим масштабом и животрепещущим контекстом захватили их обоих.
— Что думаешь? — негромко спросил незнакомый голос, видимо, Долохова.
— Не отвлекай, — ответил тому Яксли.
Это было показателем.
В сюжете появился и Аргус, Артур Гэмп, который хотел было попасть на Элизий сам вместе со своими солдатами, а Клитус был вынужден взять его в союзники. Началась битва, полетели неведомые заклинания, и в неождианный момент стоявшие в полутьме и ждавшие своего часа студенты из хора Флитвика, вступили а-капелла.
Флитвик называл ту композицию, которую они исполняли, «Дуэль судеб». Тридцать секунд — и она сменилась негромким триумфальным гимном Элизия в конце первого акта, когда Клитус с куклой вернулся было на Элизий — и когда зрители увидели карикатурных полусквибов, в которых превратились магглы без магов.
К концу третьего акта зал уже подустал. Шутки и сатирические комментарии, вызывавшие хохот школьников раньше, уже не задавали такого тона, а драматичная концовка многих пришибла своей неожиданностью. Когда всё закончилось и Артур громким голосом провозгласил: «И пусть ему не повезло в этот раз — Руфус не сдастся стать магом никогда», зал зааплодировал, а актёры поклонились.
Вспыхнули факелы и ночное небо Трапезного зала, сотни свечей, висевших под потолком, озарили своим магическим светом людей внизу, и зала тут же наполнилась шумом и скрипом. Стульев, скамей, разговоров и речей.
— Мистер Нотт, — Теодор подошёл к лорду Яксли и окружавшим его Пожирателям смерти. — Это весьма смелая постановка, — негромко констатировал факт Долохов.
— Сочту за комплимент, сэр, — чуть наклонил голову Теодор.
— Сочтите за упрёк, mal-chi-shka, — усмехнулся тот. — Стоило поставить что-то попроще. «Граф Монте-Кристо», например.
— И тем не менее, это интересный взгляд на наше общество, — вступил Яксли, сверкнув взглядом в сторону своего спутника. — Что же, в этом вы последовательны — что магглы необходимое зло, с которым не порвать.
— Вздорные мысли, — усмехнулся русский, прежде чем Теодор успел что-либо сказать. — Магглы будут следующими, как только мы закончим с лепреконами.
Услышав это, Теодор предпочёл не раскрывать рта и ничего не отвечать. Яксли же наградил седовласого колдуна долгим взглядом, после чего попрощался с Теодором.
В постель Нотт свалился так, будто бы не спал неделю — премьера «Депонии» вымотала его.
Среда была первым днём каникул в Хогвартсе. Те студенты, что хотели добраться до Лондона на «Хогвартс-экспрессе», уже утром в спешке завтракали и бежали собирать вещи, оставлять подарки и договариваться с эльфами, чтобы их подарки для друзей и приятелей, кто оставался в замке, достигли адресатов.
Теодор не планировал отправляться на Рождество домой, в Уэльс. Ему было не к кому возвращаться туда, и эта мысль обжигала непрошенной обидой.
Все его близкие люди оставались в Хогвартсе.
Джинни. Конечно, он получил заранее и, встретив её родителей, вновь был приглашён на Рождество к ним — но ни он, ни она не собирались отправляться на красном поезде на юг по железной дороге.
Арчи. Луи. Грим. Никто из них не планировал возвращаться. Луи переживал — и Грим поддерживал его, как умел, как поддерживал сам Луи Грима летом, — ведь его родители, что воспитывали мальчика с самого детства, так и не написали ни единой весточки. Мальчик грустил, и в этой грусти он неуловимо напоминал Теодору самого себя в детстве, когда единственной его компанией были книги, что пропадали сразу после прочтения.
Не планировал возвращаться в Лондон и Невилл. Он втайне гордился тем, что уходившие из замка Пожиратели постоянно трясли головами, будто бы ощущая в ушах влагу — это был сглаз, который он придумал сам, подсмотрев за растениями. Об этом Теодору нашептал за завтраком сплетник Забини, но Нотт не особо доверял этим словам.
Терри Бут не уезжал — его отец попал в неприятную историю с долгами, которую Терри напрочь отказался рассказывать, довольствовавшись жёсткой критикой в его адрес. Теперь он скрывался от кредиторов, а сам Бут планировал оставаться в Хогвартсе максимально долго.
Среди всех старшекурсников Слизерина одна лишь Помфри отправилась домой, к семье. Узнав, что все её друзья и приятели остались в замке, она даже как-то побледнела и сделалась испуганной, но всё же не отступилась от планов.
