Спустившись в свой саквояж по лестнице, Теодор трансфигурировал стоявший там стул в кресло и блаженно откинулся на ставшую мягкой спинку, прикрыв глаза. Лёгкий полумрак саквояжа расслаблял, и Нотт посочувствовал самому себе, что так редко даёт мгновение покоя. «Сейчас бы книгу, — подумал он. — «Десять негритят» Кристи очень бы подошли». Слагхорн так и не сдал Кэрроу свои книги в октябре, потому можно было бы всё-таки попросить у него прочитать эту историю.
Но вместо того он резко раскрыл глаза и выпрямился в своём кресле. Было кое-что, что он забыл. Блокнот, связывавший его с магглами. Тео бросился к стеллажу, где среди нагромождений учебников прошлых лет был спрятан его блокнот, одетый в фальш-обложку книги «Розовые розы для Сьюзи Старс: в память наших школьных дней», популярного в начале десятилетия бульварного романа Джорджа Стаунта, который по какой-то причине валялся среди хлама в спальне отца когда-то давно. Стаунт был, может, и неплохим автором — Тео не читал — но Локхарт своей звездой легко затмил его.
Вытащив свою любимую ручку, Теодор раскрыл блокнот и поморщился. Несколько разных аккуратных почерков спрашивали его о том, как идут дела, шесть раз за минувшее время, и ни на одно сообщение он, конечно же, не ответил. «Джордж и Фред обязаны сделать какие-то сигнальные чары на такой случай», — мрачно решил он.
«
«
Последнюю фразу он дописал после секундной замешки.
«
Теодор почувствовал, что вдруг, ни с того, ни с сего, взмок. Пальцами он потянулся к галстуку и ослабил его давление на шею. Кем был мистер Астр, вышедший «вновь на связь»? Не мог ли это быть тот волшебник, что похитил Дина Томаса минувшим летом? Не мог ли это быть Сириус Блэк?
Но даже если так — что Сириус Блэк хотел от него?
Теодор перечитал написанные слова.
«
Почему-то ему чудилось, что этот Астр знал о хоркруксах, и это было перечисление этих из них. На руку — кольцо, в карман — дневник? Но тогда на голову — диадема? А что «в руку»?
Поколебавшись, Теодор всё-таки поднёс ручку к дневнику и утёр второй рукой проступивший на лбу пот.
«
«
«
Наверху, через оставшуюся открытой молнию саквояжа послышался шум, заставивший Тео потерять контроль и оказаться через миг на жёстком стуле вместо мягкого кресла. Выругавшись, он дрожащими от волнения пальцами поднял выроненную ручку и снова открыл блокнот. Чужой, незнакомый почерк, вывел следующую фразу.
«
Теодору стало ещё сильнее не по себе. Это выглядело очень угрожающе. Вдруг страница очистилась под неведомыми чарами, стирая всё, кроме его первых начертанных в субботу слов. Теодор моргнул несколько раз, после чего на бумаге снова проступили чернильные символы.