Под воздействием чар Тео взмыл в воздух, лихорадочно кашляя. Ему было плохо — рука горела от проклятой книжки, бок — от забега, сердце бешено колотилось, а голова трещала будто бы по швам. Чары опустили его в кресло.
— Вы не вошли обычным путём, мистер Нотт, — резюмировал Дамблдор, так и не вставший из-за своего стола. Рядом с ним на насесте сидела старая, нарядная птица. Её вид вдруг напомнил Теодору приятные воспоминания из детства. Они с отцом на мансарде, отец ухаживает за новым помётом совиных птенцов — а Тео просто ластится к молодым птенчикам, что беззастенчиво курлыкают и трутся о его пальцы. — Так что же привело вас сюда?
Тон его был холоден и спокоен.
— Профессор… там артефакт, — хрипло вымолвил Нотт. — Я забрал его у… у…
Дамблдор поймал его взгляд. Теодор вспомнил, как это было — и как он лихорадочно бежал, и как его руку жгло, и как его преследовали Фред и Джордж…
— Забрали его у мисс Уизли? — задумчиво пробормотал Дамблдор. — Что же…
Директор поднялся и подошёл к месту, где лежал плащ Теодора. Он вдруг почувствовал озноб, и зубы стали отбивать чечётку. Скрипнуло затворяемое чарами окно.
— Вот эта книжка — артефакт, — задумчиво сказал Дамблдор, поднимая её чарами. — Хотя… да, действительно, — в следующий миг он сказал с чувством неприязни. Тео разлепил глаза — на столе Дамблдора по волшебству возник металлический контейнер, куда старик опустил чарами буклет.
Теодор вновь прикрыл глаза.
— Выпейте, мистер Нотт, — директор наклонился над ним. — Что же заставило вас совершить такой отчаянный поступок?
Тео залпом выпил то, что было налито в стакан. Ему вдруг резко стало хорошо, и он даже улыбнулся. Лишь рука чуть-чуть саднила.
— Стремление защитить свою семью, директор, свойственно и слизеринцам.
— Получается, вы смотрите на мисс Уизли, как на семью? — директор отступил на шаг, рассматривая левую руку Теодора. Жжение в ней усиливалось.
— Конечно, Дамблдор, — Тео легкомысленно хмыкнул. — Мы поженимся. Арчи будет шафером, а Дин выпустит голубей. Дети… четверо или пятеро, — он нахмурился, пытаясь посчитать на пальцах, сколько детей он хочет. — А потом карьера. Министром. Рука, твою мать, болит, — выругался он, всё ещё в каком-то трансе.
— Интересный артефакт, — повторил вместо того Дамблдор. Книга в контейнере слегка издавала шипящий звук. Дамблдор налил что-то ещё в стакан, Тео выпил вновь.
Директор подошёл к своему камину и взял оттуда что-то, а затем палочкой наколдовал Защитника.
— Аластор, зайди ко мне, пожалуйста. Это срочно.
И ещё одного.
— Северус, через десять минут в моём кабинете. Это касается твоего студента.
Тео после второго бокала стало легче. Мысли прояснились, и он понял, что и кому сказал.
— Простите, пожалуйста, господин директор, я был не в себе.
— Ничего страшного, мистер Нотт. Главное, что вы действительно совершили правильный поступок. Не переживайте на счёт близнецов Уизли, он лишь защищали сестру так, как умеют это.
— Что это за книга?
— О. Этого я однозначно сказать не могу, — таинственно ответил Дамблдор. — Есть лишь предположения. Вы можете описать, как видите её?
Тео поднялся с кресла и сделал шаг к столу. Контейнер, куда положил книгу директор, был весь окутан чёрно-фиолетовыми потёками магии, — это Нотт и озвучил.
Дамблдор надел перчатку из драконьей кожи и открыл первую страницу книги — после чего в изумлении ахнул.
Камин полыхнул зелёным.
Камин полыхнул зелёным, и оттуда в кабинет директора Хогвартса шумно ступил странный волшебник, от пугающего вида которого Тео аж осел обратно в кресло.
Это был пожилой мужчина с жидкими светлыми волосами на покрытой проплешинами и шрамами голове, лицо которого так же скорее напоминало застывшую на первом морозе грязь. Будто бы выбитые неведомым скульптором резкие черты, испещренные следами многочисленных ран. Левого глаза у него, по-видимому, не было, и его закрывал ужасающе тошнотворный, не подходящий по размеру протез — артефакт, что (Тео снова напряг зрение) лучился фиолетовой, но не чёрной магией, тут и там мелькающей красными прожилками. Тео решил интуитивно, что это — тёмный артефакт, зачарованный на крови.
Одет волшебник был в кожаное пальто, в магическом спектре светящееся огромным числом чар так, что оно скорее напоминало перламутровую раковину. Вместо одной ноги у него был когтистый деревянный протез — сделав шаг к директору (глаз-артефакт бешено вращался в своей глазнице), он издал громкий стук протезом.
В руке волшебник сжимал палочку. Пальцы его были похожи на когтистые лапы — половины ногтей не было, а среднему пальцу явно недоставало фаланг.
— Альбус, — проскрежетал нежданный (или жданный?) посетитель. — Счастливого рождества. Что случилось?
— Аластор, — кивнул Дамблдор, выглядящий несколько ошарашено. — Помнишь, на Хэллоуин…
