Глаза Тео стали похожи на два блюдца, судя по виду Гестии. Она рассмеялась.
— А отвечая на твой вопрос… ну, что ж. Он проводит инспекцию замка. В следующем году тут будет пруд пруди иностранцев, — она многозначительно поиграла бровями.
— Кубок мира по квиддичу? — предположил Тео. — Но ведь там строят отдельное поле.
— Да, строят. Зачем-то привлекли магглов, и уже четверых похоронили. Идиоты, спроси кто меня, но не спрашивают, — пожала она плечами. — Я не могу рассказывать, что будет в Хогвартсе, но студенты будут европейские!
Как будто это должно было что-то значить.
— Да ладно! — словно бы прочитала она его мысли. — Ты шутишь? На Слизерине не знают такого? Бред! В мои времена на Гриффиндоре каждый первокурсник мечтал стать чемпионом.
— Тётушка, я ничего не понимаю, — признался после короткого размышления Тео. Гестию окликнули маги из коридора. Она оттолкнулась рукой от подоконника, нехотя ероша волосы Нотта.
— Тогда прочитай в книгах, ты же книжный червь, весь в мамку. Давай, Тео, рада была повидаться. В этом году сходи на квиддич, а то я устала уже объяснять другим племяшкам, почему ты игнорируешь их! Девушку свою пригласи!
Гестия рассмеялась, чмокнув его в щёку, а Теодор попытался пригладить взъерошенные Гестией Джонс волосы. Мысль о квиддиче совсем затмила собой то, что она говорила до того.
Очередной день рождения, четырнадцатый по счёту, Тео по-настоящему отпраздновал. Помимо пришедших от разных знакомых и друзей поздравлений и подарков (неприятно кольнуло отсутствие писем от Яксли и Донован), его школьные друзья на очередной встрече клуба завалили его принесённым в Хогвартс контрабандой сладким, сливочным пивом, закусками, и весь вечер ребята пели песни, смеялись и болтали. Это было приятно.
Перед пасхальными каникулами профессор Люпин должен был давать методы борьбы с садовыми гномами, но эта тема, по его собственному признанию, была слишком скучной.
— Разумеется, — говорил он, — мы можем рассмотреть пятнадцать разных подвидов этих домашних вредителей, которые теряют разум, находясь вне зоны влияния магических источников. На континенте их повсеместно вывели, постарался Гриндевальд в двадцатых, а в Британии они, напротив, приобрели значительный статус угрозы. Хогвартс, впрочем, как и дома тех из вас, кто живёт в городах, практически не подвержены такой угрозе.
В итоге он предложил выбрать студентам самостоятельно другую тему для обсуждения. Рональд Уизли поднял руку первым и попросил профессора рассказать про тёмных магов.
— О, мистер Уизли, — рассмеялся грустно профессор Люпин. — Вас, верно, волнует практическая сторона вопроса и конкретный маг, от которого Хогвартс охраняется дементорами.
За прошедшее время Сириус Блэк несколько раз проникал в замок, хотя это даже звучало малореально. В один из дней, как слышал Теодор, именно Рональда Уизли ночью он едва не зарезал, якобы, перепутав с Поттером, но в такое Нотт не верил. Сплетни.
— Этот маг пытался убить меня и моего друга, я хотел бы знать, как от него защититься, — возразил Рональд.
— Защиту от волшебников я читаю, согласно программе от двадцать третьего года, на шестом курсе, — мягко возразил Люпин. — Но если вы настаиваете, я расскажу вам, что же такое — тёмные маги.
Аудитория навострилась. Тема была интересна всем, тем более, что повторять её вряд ли бы стал другой профессор.
Люпин несколько секунд молчал, верно, размышляя, с чего начать.
— Обычные люди — мы зовём их магглами — уверены, что древние были глупее, чем нынешние жители их стран и городов. Маги же считают, что магия уходит с горизонта событий, и всё великое колдовство уже было совершено. Это одновременно так — и не так.
Голос профессора звучал несколько устало, будто бы он повторял эту мысль не в первый раз.
— Арабский волшебник Абу ибн Сулейман аз Назари, живший в Средние века, написал трактат, «О силе эмоций». В нём он первый из тех, кого я знаю, указал разделение магов на «тёмные» и «светлые». Это разделение, как он считал, проистекало из простой истины: любое колдовство мага, его магия, питается эмоциями. Сложно не согласиться с этим, верно? Чары Патронуса завязаны на самую сильную радость, зелье Амортенции вызывает липкое чувство любви, магические твари, дементоры и… оборотни, — он слегка запнулся, — вызывают страх. Всё колдовство для людей, весь мир магии, соткан из эмоций.
Грейнджер подняла руку, но он покачал головой.
— Не стоит. Вы можете соглашаться или не соглашаться с этой точкой зрения — её описал тот волшебник, а я лишь привожу примеры, поддерживающие её. Многие маги критиковали этого автора за неточности и проведение слишком жёстких границ, но в сущности дела он прав.
Профессор заложил руки за спину и пошёл вперёд, между парт студентов.
