В силу того, что весь спорт, да и сфера развлечений, зиждились на внимании юных волшебников, сотен студентов Хогвартса, вполне логично было предположить, что члены Попечительского совета могли бы надавить на директора. Впрочем, на учебном процессе это практически не отразилось: единственное, что действительно оказалось неожиданным — четыре дня занятий по Астрономии подряд вместе со второкурсниками. Майские ночи оказались не такими тёплыми, а обычные укромные места, где не так сильно продувало, на всех были не рассчитаны. Тео простыл, но зелья быстро вернули его в строй.
Уже в первый день экзаменов, сдав чары, он обнаружил, что его компания куда-то распалась. Дин гулял со «своей девочкой», хаффлпаффской темнокожей второкурсницей, полукровкой и племянница какого-то аврора. Блейз и Невилл репетировали в хоре, который был приглашён как талисманы сборной Шотландии на Чемпионат. Симус бесконечно отрабатывал какие-то провинности из-за своего длинного языка, налагаемые на него девочками-старостами пятого и шестого курсов Гриффиндора каждую новую неделю. Бут зубрил. Криви безостановочно занимался фотографией для газеты — и хвастался тем, что в следующем сентябре в Хогвартс должен был поступить его младший брат.
Прогулявшись в одиночестве под холодным ветром по берегу озера, Теодор вернулся в Хогвартс. Тут и там освободившиеся от первого дня парочки и компании облюбовали, казалось, всё пространство. Сотни студентов забились в укромные уголки.
Артур нашёлся на их восьмом этаже. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел куда-то вдаль в пыльное окно.
— Артур, — поприветствовал его Теодор. — Ты быстро убежал с экзаменов.
— Хотел побыть один, — дёрнул он плечом. — Побыл.
— Всё хорошо? — спросил Теодор, и понял, что его вопрос звучит глупо. — Прости, Арчи.
— За что?
— Не знаю. Ты так сказал, как будто обижен на меня.
Гэмп повернулся к нему, нахохлившись, как… Тео не мог подобрать сравнения.
— Я не обиделся, ясно? С чего вообще мне на тебя обижаться? У меня всё хорошо, спасибо, что спросил. Только девушка, которая меня любила, теперь прислуживает шлюхой, а я ничего не могу с этим сделать. О моих предках писали книги! Вон, первый министр магии, это, наверное, мой пра-пра-пра-прадед, а я даже не знаю о том, так ли это! Я вообще ничего не знаю ни о себе, ни о своей семье! Беспризорник, без рода! И племени! А так всё хорошо, да, спасибо, что спросил, Тео.
Арчи сжал кулаки и беззвучно заплакал, оперевшись кулаками на подоконник. Тео застыл в неловком молчании, не зная, как помочь брату во всём, кроме имени.
— Прости, Гэмп, но ты идиот, — наконец, нашёлся он. Может, не стоило говорить именно так… Артур поднял голову и всхлипнул. — Включи голову! Салли-Энн не любила тебя, она искала себе компанию, которой на факультете у неё не было, а нам всем было одиннадцать лет. Это раз. Ты — Гэмп, и это признали гоблины, которым единственным можно использовать кровную магию в вопросах родства, это два! А если ты ничего не знаешь о себе! То! Попытайся спросить у окружающих! Я, — сбавил обороты Тео, — скажу тебе всё как есть. Ты — мой лучший друг, отличный колдун, талантливый художник и душа компании. Вот, кто ты такой.
Артур всхлипнул вновь, но уже улыбнувшись.
— Если тебе кажется, что все наши друзья так хороши, у всех уже есть девушки, а у тебя одного меч никогда не покидал ножен, — продолжал Тео, — то выдохни и расслабься. Мы все привираем друг другу… никто бы из нас не сказал другим парням, что никогда не целовался. Хотя, Мерлин и Моргана, никто не целовался, я уверен! Ну, может, кроме Томаса.
— Ага, — буркнул он. — Колин целовался. Со своим соседом, этим, как его, Терри Фогарти. На спор.
— Тьфу, вспомнил тоже, — рассмеялся Тео. Артур тихо рассмеялся вместе с ним.
Нотт положил руку на плечо друга.
— Поэтому… не хандри, Арчи. На тебя все младшекурсницы заглядываются, если тебе это важно. Расслабься и не думай о Перкс, она того не стоит. Я понимаю, что ты беспокоишься о ней, и это многое говорит о том, что ты отличный парень, но… не стоит убиваться. Мы были детьми.
— Наверное, ты прав, — пожал плечами Артур, поднимаясь и беря в руки сумку с принадлежностями. — Не знаю, насколько, но прав. Я что-то не видел, чтобы на меня смотрели младшекурсницы, — сварливо произнёс он, поправляя чёлку.
— А ты волосню свою состриги и увидишь, — заржал Тео, удостоверившись, что друг в порядке. — За ней же ни черта не видно!
— Пошёл ты!
Смеясь и шутя, ребята вернулись на нижние этажи более обжитых крыльев замка. Перед парадными дверьми, где постоянно дул сквозняк, весьма свежий в этом июне, им буквально навстречу прошагал Малфой в компании своего американца Пайка, Крэбба и Гойла. Гойл и Пайк что-то обсуждали — Артур, увидев это, тихо удивился, что Гойл умеет говорить осмысленно. Теодор же уже привык к этой картине. Гойл был пусть и полноватым, но достаточно умным юношей, погруженным в вопросы ритуалистики и ухода за существами. Его семья разводила не то единорогов, не то фестралов, и продавала этих зверей как на ингридиенты, так и в использование.
