Ибо в начале V века положение Папы Римского, как и всей Церкви, было довольно шатким. В результате ожесточенной, зачастую кровопролитной борьбы, власть на византийском Востоке захватили в свои руки поддерживаемые императором монофизитские еретические партии, поэтому положение ортодоксальных христиан было весьма незавидным. Таким же трудным было распространение ортодоксальных идей в вандальской Африке (правда, в значительно меньшей степени), а также в вестготской Испании и Юго-Западной Галлии, где варварами довольно агрессивно насаждалось арианство. Однако в придунайских странах, где учение Ария не было доминирующим, распространялась вера, которую проповедовал святой Северин; но этот процесс был очень болезненным, ибо кочующие народные массы изо всех сил сопротивлялись ему. То же самое пришлось испытать и самой итальянской Церкви. Известно, что ортодоксальная религия в Италии в течение определенного времени подвергалась серьезным гонениям; и это объяснялось не столько арианской верой ее остготских правителей, сколько тем, что император Анастастий I был ярым приверженцем монофизитства. И лишь один-единственный монарх изо всех сил защищал интересы Ортодоксальной Церкви в конце V века. Речь идет о франкском короле Хлодвиге, который в 496 году принял ортодоксальную веру и начиная с этого момента стал одной из самых ярких фигур в истории Западной Европы; его называли «блестящим метеором, пронесшимся по небу Запада».
Но сравнению с ним Теодорих, который был арианским еретиком, находился в гораздо худшем положении, если иметь в виду отношение к нему итальянских ортодоксов. И хотя, решая многие государственные вопросы, Теодорих фактически выступал в роли императора, он никак не мог занять того главенствующего положения в стране, которое ортодоксальные императоры отвели Церкви. Позиция Теодориха по отношению к религиозным различиям в его королевстве была сразу же определена общей концепцией проводимой им политики, которая игнорировала весь комплекс этих различий между римлянами и готами, призывая их сплотиться для выполнения необходимой политической работы. Конфессиональное различие было лишь одним из элементов большой группы культурных и политических отличий между римлянами и готами. Необходимость защиты собственных высших политических интересов заставляла Теодориха занимать в конфессиональном вопросе принципиально твердую позицию: нужны взаимное уважение к религиозным убеждениям и полная неприкосновенность церковного имущества. И еще одно. Сложившаяся в Италии своеобразная политическая ситуация требовала от Теодориха именно этого — религиозной толерантности. Кассиодор, разделявший взгляды Теодориха, постоянно повторял такие слова: «Мы не имеем права навязывать ту или иную религию, так как никого не следует принуждать к тому, чтобы он верил против своей воли». Разумеется, эти слова нельзя считать выражением просвещенной веротерпимости или современного паритета, поскольку за исключением достойных всяческого сожаления иудеев, к которым и относилось приведенное выше высказывание Кассиодора, все не-ортодоксы и не-арианцы, например манихейцы[25] и язычники, подвергались жестокому преследованию. Сам король терпимо относился к ортодоксальной религии не только потому, что этого требовала создавшаяся в Италии политическая ситуация; он давал ортодоксии весьма высокую оценку, считая, что эта религия заслуживает определенного доверия. Ортодоксами были и члены его семьи, и люди из его ближайшего окружения. Мать короля, Эрелиева, исповедовала ортодоксальную веру и поддерживала самые дружеские отношения с Папой и ортодоксальными епископами, которые довольно часто обращались к ней за помощью, прося ее передать те или иные важные просьбы своему королевскому сыну. Личным врачом Теодориха был ортодоксальный диакон Гелпидий. К изменению религиозных убеждений, в том числе и к переходу в арианскую веру, Теодорих относился крайне отрицательно. Живший почти в то же время, что и король, хронист рассказывает о нем такую легенду:
«У Теодориха был ортодоксальный диакон, которому он покровительствовал и которого чрезвычайно любил. Но этот диакон вбил себе в голову, что он доставит своему королю огромнейшую радость, если сменит свою ортодоксальную веру на арианскую. Когда Теодорих узнал об этом, он тотчас же приказал обезглавить своего прежнего любимца, сказав при этом: „Если ты не сохранил верность своему Богу, как ты будешь говорить людям о необходимости любой ценой сохранять чистую совесть?"».
