И ортодоксальные церковные круги были чрезвычайно благодарны Теодориху за это. Состоявший в дружеских отношениях с самыми знатными римскими аристократами медиоланский диакон Эннодий, который в годы начавшейся в Италии схизмы выступил с апологией партии Симмаха, в последующие за окончанием схизмы годы стал выразителем чаяний духовенства Северной Италии, посвятив Теодориху блестящий панегирик. Чрезвычайно интересным был тот факт, что хвалебные речи в адрес арианского правителя, который был к тому же и варваром, исходили из уст одного из самых известных ортодоксальных священников римской Церкви, считавшегося правой рукой своего епископа. В этом панегирике говорится о том, что люди, постоянно подчеркивающие религиозное противостояние готов и римлян, очень далеки от истины. Для всей Италии, и особенно для Рима, говорит Эннодий, было счастьем, что сюда пришел Теодорих. Это случилось по велению самого Господа Бога, и король знает, что всеми его делами руководит Создатель и что всем своим успехам он обязан Его милостивому Провидению. По милости Бога, а не надменного византийского императора стал он королем и правителем Италии. Всеми его делами и помыслами руководят разум, стремление к справедливости и соблюдению законов. По мнению Эннодия, Теодориха следует поставить выше Александра Великого, так как остготский король сделал гораздо больше, чем македонский царь:
«Того держала в неведении относительно истинной религии (!) мать всех заблуждений — невежество. Тебя с самых первых шагов твоей жизни сделала просвещенным любовь к Высшему божеству (!) и к полному живительной силы учению (!). Ты никогда не считал, что обязан своими успехами только самому себе; этим и объясняются твои победы. Ты очень хорошо знаешь, что ты предполагаешь, а Бог располагает. Ты делаешь все для того, чтобы добиться счастья; но когда это тебе удается, ты не забываешь, что этим обязан Создателю; в силе, зоркости и отваге ты — король, в кротости, милосердии и доброте ты — пресвитер…
Под твоим счастливым скипетром повсюду воцарился благословенный мир, буквально везде появились ростки новой полнокровной духовной жизни…
В правителе Италии с редкой гармонией соединились две противоположности: в гневе он так же великолепно ужасен, как и гроза; в радости — так же милостив и прекрасен, как безоблачное небо. Он не успеет еще открыть свои уста, а послы по выражению его лица, доброму или сердитому, уже знают, что их ждет — мир или война. В тебе заключена такая масса достоинств, что каждая из них, взятая в отдельности, достаточна для того, чтобы считать человека совершенным. О, как хотелось бы, чтобы к плодам этого Золотого века добавился королевский отпрыск от тебя! Как было бы хорошо, если бы на руках у тебя играл наследник твоего королевства и если бы он воспринял от нас ту уверенность в счастливом радостном завтра, которую мы положили к твоим ногам!»
Само собой разумеется, что к этим восторженным похвалам нужно относиться с известной долей скептицизма ведь они исходили из уст панегириста. И тем не менее Эннодий вовсе не был всего лишь придворным льстецом. Несколько лет спустя он дает такую же, весьма высокую, оценку Теодориху в частном письме к одному южногалльскому епископу:
