«Его успехи в войне есть результат нашей молитвы о воздаянии ему за то, что он, исповедуя совсем другую религию, сделал все возможное, чтобы защитить нашу веру. Не изменяя своих религиозных убеждений, он продемонстрировал удивительную терпимость ко всем инакомыслящим. Если наши церковные дела шли не очень хорошо, он искренне сожалел об этом. Зная огромные возможности наших не слишком обеспеченных людей, он удерживал их от стремления к чрезмерно большому богатству. В пресвитерах он высоко ценил врожденные добродетели и старался внушить им те, которых у них не было…
О Христос, наш Спаситель, избравший Своим слугой нашего короля! Сделай так, чтобы его жизнь на земле продлилась как можно дольше!».
Подобные оценки остготского короля, которые содержатся в двух письменных свидетельствах ортодоксального священника, убедительно говорят о том, что между Теодорихом и Ортодоксальной Церковью существовали самые дружеские отношения. С большой долей вероятности можно утверждать, что их сблизило и одинаково негативное восприятие ими Византийской империи. Нет ни малейшего сомнения в том, что в создавшейся ситуации интересы Теодориха и Папы полностью совпадали. Один из них всегда мог рассчитывать на поддержку другого; византийский цезарепапизм угрожал королю-арианину в той же степени, что и монофизитская ересь — Папе; глава римской Церкви, стоящие за ним епископы, а также аристократы поддерживали короля, все еще вынужденного мириться с властью императора.
В Византии, а также в провизантийски настроенных римских кругах этот прочный союз короля и римской Церкви воспринимали как непреодолимое препятствие, лишающее пропаганду идей, направленных на политическое объединение, каких-либо шансов на успех. И пока между Римом и Константинополем существовал церковный раскол — а он длился в течение всего времени правления исповедующего монофизитство императора Анастасия I, скончавшегося в 518 году, — Теодорих мог спокойно смотреть в ближайшее будущее.
Швее же в то время Теодориху следовало опасаться не столько Византии, сколько других германских вождей, боровшихся с ним за господствующее положение в Западной Европе. На территории прекратившей свое существование Западной Римской империи появилось большое количество независимых германских королевств: франков, вестготов, бургундов, вандалов и остготов. Каждое из них избрало свой собственный путь, и каждое, кто в большей, кто в меньшей степени, было объектом реституционных планов императора. Как правило, все эти государства были настроены враждебно друг к другу. Помыслы Теодориха, с самого начала его прихода к власти, были направлены на то, чтобы обеспечить себе сильное политическое влияние во всех странах, возникших на месте распавшейся Империи. И если император — так пытался Теодорих теоретически обосновать свои претензии на главенствующее положение — стоит намного выше любого из германских вождей, то и его полномочный представитель на Западе, который носит пурпурную мантию и имеет другие императорские инсигнии[29], должен обладать более высоким статусом, чем остальные германские короли. А поскольку Италия (в течение многих лет являвшаяся географическим, политическим и, в первую очередь, культурным центром бывшей Западной Римской империи), безусловно, занимает и сейчас доминирующее положение по сравнению с любой из римских провинций, то и ее правитель должен возвышаться над правителями этих периферийных государств. Теодорих считал, что оба названных выше фактора дают ему полное право претендовать на ведущую роль среди остальных германских королей Западной Европы.
