Как только Папа Иоанн прибыл в Константинополь, он приступил к выполнению задуманного им проекта: он намеревался включить всех пока еще упорствующих в своей ереси восточноримских священнослужителей в церковную унию и тем самым еще больше укрепить свои позиции. Но заключительным аккордом его деятельности на Востоке должно было стать достижение одной важнейшей политической цели. Уже коронованному дворцовым патриархом императору Юстину I он пожелал сам надеть корону на голову — как представитель Церкви другой части Римской империи! Этой акцией Папа хотел в торжественной форме выразить свое одобрение империалистической внешней политики Византии. И это он собирался сделать в то самое время, когда престарелый правитель Италии прилагал огромные усилия для сохранения статуса своего государства и считал, что у него есть только один враг — Византия! Сложилась чрезвычайно острая политическая ситуация: высший представитель всего национально-римского мира в Остготском королевстве публично продемонстрировал признание византийского императора своим господином. Было ли подобное поведение Папы, с точки зрения Теодориха, явно граничащим с государственной изменой? Во всяком случае, когда Папа и другие члены дипломатической миссии вернулись из Константинополя в Равенну, все они — за исключением архиепископа Равеннского, которому Теодорих безгранично доверял, были немедленно арестованы. Однако положение Теодориха было довольно щекотливым, и он не знал, что ему следует предпринять. Должен ли он, как и в случае с Боэцием и Симмахом, подвергнуть суровому наказанию четверых сенаторов и самого Папу? И если он сделает это, не подтолкнет ли он византийского императора к вторжению в Италию? Война с Византией была бы крайне нежелательной: он уже стар, у него нет ни достойного наследника, ни надежных союзников, и он не доверяет многим своим соратникам, ибо они могут в любой момент предать его. Все это, очевидно, вновь и вновь говорил себе остготский король, не утративший своей храбрости, но ставший с возрастом вдвойне осторожным. Создавшаяся затруднительная ситуация разрешилась весьма неожиданно: скоропостижно скончался Папа Иоанн I. Он приехал в Константинополь уже больным, а нелегкое путешествие и нервное напряжение, не оставлявшее Папу в течение всего времени его пребывания в столице Византии, еще больше подорвали его здоровье. По возвращению в Равенну он испытал новые сильные душевные потрясения, когда разъяренный король осыпал его упреками и бранью, а затем арестовал. И через несколько дней после возвращения в Италию, 18 мая 526 года, Папа Иоанн I умер естественной смертью в королевской тюрьме.
Смерть Папы избавила Теодориха от необходимости принимать чрезвычайно ответственное решение. История выбора нового Папы показывает, что Теодориха вполне справедливо упрекали в нежелании иметь в своем королевстве провизантийски настроенного Папу (каким был покойный Иоанн I). Сторонники сближения Италии с Византией в течение двух месяцев вели со своими оппонентами ожесточенную борьбу, стремясь вновь посадить на папский престол своего кандидата. Однако на этот раз Теодорих, опираясь на поддержку Кассиодора, Киприана, Аратора, а также их родственников и ближайших соратников, настолько решительно воспротивился этому, что в июле 526 года римская Церковь сделала выбор в пользу Феликса IV. Это был Папа, весьма дружественно настроенный по отношению к готам, и Теодорих мог вполне ему доверять. Тем не менее еще в течение месяца в Риме, то тут, то там, вспыхивали беспорядки.
Так Теодорих, отнюдь не прибегая к крайним мерам, все-таки добился того, что на папский престол вступил тот, кого он хотел на нем видеть. И ни о церковном преследовании итальянских ортодоксов, ни о проводимой Теодорихом в последние годы жизни антицерковной политике не может быть и речи, хотя многие появившиеся о нем легенды утверждают обратное. Состарившийся, разочаровавшийся в людях и страстно жаждавший мира король хотел лишь одного: провести остаток своих дней в кругу близких ему людей; а к таким людям относились и все те римские ортодоксы, которые остались ему верны, несмотря на тяжелейшие удары судьбы, и, конечно же, избранный во многом благодаря его стараниям Папа Феликс IV. Теодорих знал, что его жизнь подходит к концу, и ему очень хотелось, уходя, оставить свое королевство в таком состоянии, чтобы вступивший на престол его совсем еще юный внук мог иметь, по крайней мере, надежду на сохранение всего, что оставил ему в наследство дед.
