Так, на Via sacra[58] возникла «первая церковь, которая стала одним из монументальных памятников Рима». По распоряжению Феликса IV ее украсили великолепными почти полностью сохранившимся до наших дней мозаичными фигурами, размеры и блестящее исполнение которых рассказали нам о последнем триумфе древней римской культуры. «Возраст и удивительная художественная манера позволяют отнести эти мозаики к одной из самых известных достопримечательностей Рима».
Имя того же самого понтифика носит и «жемчужина позднехристианской живописи в катакомбах». Речь идет о фреске, найденной при раскопках базилики святых великомучеников Феликса и Адаукта. В этой базилике в 528 году нашла свой последний приют знатная римская матрона Туртура. Рядом с ней на этой фреске изображены: Богоматерь с младенцем Иисусом Христом на руках и двое местных святых, свидетельствующих о безупречной репутации усопшей. Об ее истинной добродетели говорит и расположенный внизу панегирик. С первого взгляда на эту фреску видно, что в те времена римское искусство находилось еще на весьма высоком уровне. Во времена правления Амаласунты чрезвычайно интенсивное строительство было развернуто и в ортодоксальной Равенне. Между 526 и 534 годом там были построены два однотипных храма: отличающаяся богатыми архитектурными украшениями церковь Сан Витале и более простая, но зато более величественная по своим размерам церковь Сан Апполинаре ин Классе. Различные архитектурные стили: римский, византийский, сирийский и египетский — еще не слились в них в единое целое, независимо от того, откуда они пришли, из Рима или Константинополя. Внутреннее убранство этих церквей, особенно церкви Сан Витале с ее поистине сказочным великолепием, характерно для стиля византийской эпохи. Помимо двух этих замечательных храмов при остготах в Равенне было воздвигнуто еще несколько подобных сооружений: огромная церковь Санта Мария Маджоре (с великолепным изображением Богородицы), церковь Сан Микеле Аффриско и, очевидно, церковь Сан Джованни и Паоло. И поскольку, несмотря на изменение общественно-политической ситуации, римское искусство продолжало оказывать сильное влияние на архитектуру Равенны, можно предположить, что то же самое происходило и в других городах Италии, хотя прямых доказательств этого у нас нет.
Однако лояльное отношение правительства Амаласунты к партии римских националистов — наряду с тем, что власть в стране принадлежала женщине, а ее сын воспитывался по римскому образцу, — привело к открытому конфликту крайних национально-остготских группировок с королевой-матерью. Политическая ситуация в стране становилась взрывоопасной. В 527 году на императорский трон взошел Юстиниан I, активный борец за восстановление прежней Империи, и поэтому не приходится удивляться тому, что национально-римская партия сразу же приложила максимум усилий для достижения своей главной цели — воссоединения Италии с Византийской империей.
