Полчища тел,
И от Вены
К Хабаровску суть их
Становятся нищей.
Поезда
Ткут покров из лозы
Электрических стрел,
Человеческих дел
И еще там чего-то
Почище.
Сочи, 20.10.12 года
Война, лень, сентябрь.
По остовам яблонь,
По черствым глазницам,
В тугие ресницы.
У нас есть парады
Другие. Мы греем.
И этим мы рады,
И этим сильнее.
А ваши затеи
И ваши актеры
Не могут. Не веря
Как тот Станиславский
Себе. Как артисту.
Мы в сути лучисты,
Мы за гармониста -
В придачу полцарства.
Война, лень, сентябрь.
Мы ближе к искомой
К той точке весомой
Что до невозврата.
Мы братья. За брата
Свернем Арараты.
Мы люди. А людям
За брата погибнуть
Раз плюнуть.
Сочи, 01.05.12 года
Коли хитрой заточкой под вечер
На ребро ровно ляжет октябрь,
Коли меченый ладан предтечи
Зачадит на молитвах. Корабль —
Грузный колокол храма Господня
Призовет. И Христос неприметный
Свою полночь закурит сегодня.
Я приду умирать на Газетный.
Сам приду. Истекая стихами,
Заверну их в бумагу, как розы,
Надышу плавной рифмы дыханием
На причастников тлеющей прозы.
Разнесу на столы по букету,
Плату рюмками насобираю —
Постояльцам полночным вертепа
Враз не жалко. А мне отходная
Вроде как в положении сегодня.
И в табачном дыму задыхаясь,
Как в цвету незабудковом майском,
Шалахо отпляшу, улыбаясь
Неприметным грузинам батайским.
Пусть, чадя трехрублёвым кальяном,
Мне подхлопают горные братья
И запомнят, как в вольности пьяной
На Газетный пришел умирать я.
Пусть подпляшут замужние тетки
Со студентами первого курса —
Политех, как известно по сводкам,
Никакая, но все-таки бурса.
Пусть мужья их вкушают салаты,
Собирают капусту усами,
Пусть просадят зарплату на картах,
Изжевав сигареты зубами,
А студенты их жен обнимают.
Вхожий в голос на радость подонкам,
Я с таким же, копеек за двести
Баритоном, печально и громко
Отчиню им последнюю песню —
Магаданский блатняк непотребный,
Чтоб в нем стало теперь узнаваться,
Как сегодня – паскудный, безверный
Я приполз на Газетный скончаться.
Доплету эту вязкую жижу,
Заплетусь в полумрак, заблукаю,
Залужу я стакан и увижу
Как по стенкам отрава стекает.
Пошатнусь, соберу табуреты,
Навзничь рухну на сцене прилюдно,
И замечу – успел на манжете
Записать три строки. Очень скудно,
Да теперь и взаправду зачем ли.
На Газетный закажут карету
Скорой помощи. Хмурый возничий
Мне повяжет запястье в ленту —
Я теперь вроде как обезличен
Средь живых. А по ленте понятно
Что преставился. Дядечки в белом
Будут ждать, чтоб картаво, невнятно
Спорить тайны пропавшего тела.
И потянет за мной, как рекою
Чем всегда я был искренне жалок —
Нищих женщин с дрожащей рукою,
Подзаборных озлобленных шавок,
Ворох листьев из стихотворений
И цыган, что при жизни не слушал,
Белый шелк простыней приведений
И живых неприкаянных души —
От Халтуринского до Московской.
Ростов-на-Дону, 24.10.12 года
Всё, что касается зимы
И не приписано природе,
Взошло в туманах, встыло в сны
И приведением волчьим бродит.
И льдом изломленный стакан
Мое бессилие наполняет —
В нем рвутся швы вечерних ран,
А страхи февралем рыдают.
Всё, что касается богов,
Не православно и некстати
Церквям, их пастве скудных слов
К епископам и прочей рати,
Молящей языки свечей
Спасти, помиловать, воскреснуть.
Им – только бесконечь ночей
Терпеть в распятиях бестелесных.
Всё, что касается небес,
Расстреляно и истекает
В набухших туч неровный срез
Перáми птиц, отпетых раю,
В блестящий ад, в вечерний снег —
Он торопливо и покорно
Ложится в мертвый холод век
Убитых. Всё, что снеготворно
Касается теперь меня.
Сочи, 12.02.12 года
Ты придешь под вечер.
В скомканной бумаге
Слов, достойных речи,
Не найти. Отваге
Мокрого бродяги
Зависть скрестит лапки.
Стряхивая листья
Страха с мокрой шапки,
Помолчишь в прихожей,
Посидишь у двери.
Вылижут, как миску
Руки, мои звери —
Кошки без пардона.
Стáры, близоруки,
Но весьма влюбленно
Влажным носом в руки
Попадут. Ты встанешь,
Плащ в прихожей бросишь,
Кружки понаставишь.
Кипятку попросишь,
И заваришь с клёном
Ладан свой чертовский —
Мед заговоренный,
Сладкие обноски
Платьев и осколков
Нежного фаянса
Острые иголки.
Позабредишь танцем,
Закружишь красиво
Под руку, ломая,
Отказных приличий
В счет не принимая.
И зашепчешь в уши
Клятвы формой речи,
Заставляя слушать,
Не боясь калечить,
Тушь стесняясь с брови
Вытирая пальцем
Бледным, пудрой крови
Выделив румянцы.
Стынешь тишиною.
Промолчишь до нитки,
Спрячешь в антресолях
Старые открытки,
А потом окрепших
Смехов до полночи
Тыщей сов ослепших
Сипом отхохочешь.
Я Женé36 читаю.
Не тревожь мне боли.
Буквами лакаю
Моряков и море.
Убиваю память,
может получиться,
Чтоб рассветом нежным
Заново родиться
Мокрому бродяге.
Жду ведь, как героя.
Сочи, 18.10.13 года
И мёртвокамнем падают на грязный пол
Усталые бойцы полуденной маджары,
Они срывают скатерть, сносят стол,
Пылают венами, сжигаемые пожаром
В отравленной крови. Чтоб он прошёл
Иль снизошёл опять в безумии угара,
Они сползают в ночь и ищут себе пары,
Тропою скользкой, по которой брёл
И я, расплавленный шабли в огарки свеч,
Несущий город под бессилием плеч
Проспать свой день в скрипучие диваны,
Пропить водою белый вечер мой —
