“ Сын Роберта, принц Джоффри носит на себе скрещённый герб Баратеонов и Ланнистеров. Слишком много чести для львов, небось, королева надоумила сына на такое”
— Вот бы сейчас поскакать вперёд, только ты и я! — заявил Роберт. — Ох уж эти славные деньки, когда мы были молодыми…
— А потом мы отправились на войну.
— Да — вздохнул король. — Нам пришлось стать лордами и королями. Мы так и не почувствовали до конца, что значит быть молодыми… — в голосе Баратеона слышалась грусть и печаль. Но она тут же исчезла, уступив весёлости.
— А ещё я помню, как мы с тобой гуляли по трактирам! — рассмеялся Роберт. — А помнишь, ту служанку… как там её? Бисс? Бесс? Ну та, мать твоего бастарда.
— Бесса — напомнил Эддард, чьи мысли после последних слов короля обрели мрачный оттенок. — И она была твоей.
— Точно, Бесса! — вспомнил Роберт. — У неё были такие титьки… — он как будто обхватил руками воздух, словно воображаемую грудь. — Семеро, храните Бессу и её славные титьки!
У Эддарда внезапно появилась мысль что служанка, с которой переспал его сын звали Бессой… возможно, было ошибкой давать своему наследнику имя в честь своего друга?
Роберт после своих слов издал длинный смешок, но заметив что лицо Старка было мрачным, не показывающих своих мыслей, с сочувственными нотками произнёс:
— Брось, Нед. Мы были на войне. Ты слишком строг к себе.
— Не будем об этом, государь. — твёрдо, с морозной холодностью в голосе, бросив на короля жгучий взгляд, произнёс Тихий Волк и король не посмел что либо ещё говорить. Такого Эддарда Старка он видел только после того, как пришла весть о смерти его отца и брата. После этого династия драконов была свергнута.
Кто бы, что не говорил об уме Роберта, но одно он понимал ясно — без помощи северян их восстание было бы неудачным. Слишком хорошими были воинами северяне и воевали они хорошо.
Он вздохнул и достал маленькую записку, пришедшею из Королевской Гавани.
— Драконью шлюху выдали замуж за дотракийского кхала. — с ненавистью сказал Роберт, кинув на стол записку.
— Пошлём ей подарок? — спросил Старк, взяв в руки записку.
— Нож, да поострей.
— Ей всего 14 лет. Неужели ты хочешь убить невинное дитя? — с вызовом спросил Старк, не боясь гнева короля.
— Это невинное дитя начнёт раздвигать ноги и рожать драконье потомство. А потом придёт с вонючей ордой дотракийцев в Вестерос, вместе со своим проклятым братом, Королём — Попрошайкой, дабы посадить его на Железный Трон.
— Дотракийцы не пересекут Узкое море… — с сомнением аргументировал Эддард, сам не уверенный в своих словах. И причину этой неуверенности сказал Роберт:
— В Вестеросе много домов, недовольных моей властью.
— Даже если они пересекут Узкое море, мы их разобьём. Они дикари, способны только брать дань с беззубых Вольных Городов, не имеющих серьёзной армии. Они не имеют ни дисциплины, ни какой — либо тактики в бою.
— Даже если так. — всё также не унимался король. — Некоторые королевства могут восстать. Те же дорнийцы или железнорождённые, почувствовав слабость Железного Трона.
— Дорнийцы не сделают этого. Не сделали, когда Григор Клиган убил Элию Мартелл. — Роберт нахмурился, почувствовал в словах друга скрытый упрёк. — А железнорождённые не восстанут. Бейлон не станет рисковать своим единственным сыном.
— Он отправил его на войну, когда тому не исполнилось и двенадцати лет, Нед! Как думаешь, старому Кракену не плевать на своё потомство?
На это лорду Старку ответить было нечего — в этом Роберт был прав. Бейлону Грейджою было плевать на своего наследника. Теон даже отправлял несколько писем в Пайк с разрешения хозяина Винтерфелла, но в ответ приходили лишь короткие, сухие письма, мало о чём рассказывающие.
— Я не хочу об этом говорить, Роберт. Лучше давай отправимся обратно в лагерь, думаю твоя королева заждалась тебя.
— Эта Ланнистерша? Меня? — Король откровенно заржал. — Нед, ну и скажешь ты иногда… скорее она обрадуется если мы с тобой где нибудь затеряемся и никогда не вернёмся. Ладно, пошли. — и натянув поводья, разворачивая лошадь, король Семи Королевств поспешил вернуться обратно со своим другом.
Небольшой ветерок, гулявший по богороще, заставлял длинные волосы Кейтилин трепетать от его прикосновения. Несмотря на то что в Вестеросе шло лето, на Севере была достаточно прохладная погода.
Когда её милый сын очнулся на короткое время, Кейтилин, бывшая в отчаяние воспряла духом — её сын жив! Ставший калекой, постоянно находясь в коме, но Кейтилин была рада лишь факту того что её Брандон выжил после падения.
Она обняла спящее тело его и заплакала, но это не были слёзы горя или печали. Это были слёзы радости, радости от осознания того, что самое страшное позади и ужасная пытка ожидания исчезла, словно сбросив груз с души…
Именно в этот момент вошёл её старший сын в опочивальню Брандона. Она не узнала Робба — вместо весёлого и улыбчивого юноши она увидела мрачного и усталого мужчину. Он посмотрел на неё с некой решимостью и рассказал, что же стало причиной его мрачности.
