Между тем приближалась неминуемая развязка злоключений Александра Николаевича — банкротство: «Долголетние геологические изыскания, приглашение дорогостоящих специалистов, поездки в Петербург и заграницу, покупка имений Гданцевки и Большой Дубовой, наконец, затрата более 150 тыс. руб. на археологические изыскания и расходы по устройству своего археологического музея, — все это привело Поля чуть ли не к полному разорению. Все обширные имения были заложены, золотые и серебряные вещи как из музея, так и фамильные драгоценности находились также в залоге в различных банках; кредит был исчерпан и подорван вконец»62.
Настал тот самый «крайний случай», о котором он писал Валуеву.
Отдав полтора десятка лет важнейшему для страны делу и пройдя до конца весь путь пророка, которого свое отечество считало как бы за «городского сумасшедшего», Поль в 1880 г. достал у ростовщиков 1000 рублей «под тройной вексель и за какие-то баснословные проценты» и уехал в Париж.63
Вскоре он вернулся оттуда миллионером.
«Прежние антагонисты, порицатели и насмешники стали ярыми поклонниками и восхвалителями». Поль внес в банки более 500 тыс. руб., погасив свои долги и вернув домой бесценную коллекцию, которая позже стала основой Екатеринославского музея.
В Кривом Роге началась добыча руды, а в экономической истории России — новый период.
В Париже А. М. Поль встретился с французским предпринимателем-железнодорожником, директором «Железнодорожного общества Париж-Лион» и владельцем крупных металлургических заводов в Алжире Поленом Талабо. Тот оказался куда прозорливее российского истеблишмента и всех отечественных «капитанов бизнеса», вместе взятых, и моментально оценил идеи нашего героя. Талабо согласился на основание закрытого акционерного общества «Криворожское анонимное общество минеральных железных руд» с уставным капиталом в размере 5 млн. франков. За сутки было выпущено 10 тыс. акций по 500 франков каждая. Дирекция общества состояла из французов и российских подданных в равном соотношении. Поль был не только крупнейшим акционером, но и одним из директоров компании.64
Для Поля настал новый этап жизни, когда судьба сменила гнев на милость, и его планы, точнее, его мечты стали материализовываться.
В следующем 1881 г. был утвержден устав «Общества криворожских руд» и началось строительство Криворожской железной дороги, за которую Поль боролся столько лет.
Как говорилось, после 1878 г. о ней «совершенно забыли». Новые ходатайства Поля успеха не имели. Но «не было бы счастья, да несчастье помогло» — в Екатеринославской губернии случились неурожаи, для заработка населению требовались общественные работы, и в Петербурге вспомнили об этом проекте65. Характерно, что и тогда «значение разрешенной к постройке дороги весьма многими подвергалось сомнению»66.
Правительство ассигновало на дорогу 30,9 млн. руб., из которых почти 4 млн. предназначались на сооружение в Екатеринославе железнодорожного моста через Днепр.
Мост — безотносительно строительства железной дороги — был отдельным проблемным сюжетом жизни не только Екатеринослава, но и региона вообще. На обоих берегах Днепра постоянно (иногда неделями) стояло порядка 200–300 фур, и переправа каждой стоила не менее трех рублей — огромные для крестьян деньги. Поль был уверен, что строительство моста окупится за год, и оказался прав.
В мае 1884 г. дорога торжественно была открыта. Двухъярусный мост (с гужевым верхним ярусом), построенный по проекту академика Белелюбского, в то время был самым длинным в Европе и получил золотую медаль на Всемирной выставке в Париже 1889 г.67
Эта дорога, позже переименованная в Екатерининскую, соединила Кривой Рог с Донецким угольным бассейном, благодаря чему криворожская руда только и получила свою настоящую ценность; достаточно сказать, что Юз до 1884 г. возил ее из Кривого Рога на волах и лошадях! После открытия дороги деятельность «Новороссийского общества», естественно, вышла на новый уровень.
Итак, простой факт соединения железной дорогой Кривого Рога и района Юзовки привел, как мы увидим, к возникновению Донецко-Криворожского бассейна, превратившего Новороссию в динамический центр отечественного народного хозяйства и сыгравшего едва ли не ключевую роль в промышленном подъеме 1890-х гг. и индустриализации России вообще.
Отсюда следует простой, но весьма важный вывод — если бы дорога начала строиться в течение двух лет от утверждения царем проекта (апрель 1875 г.) и до объявления войны туркам (апрель 1877 г.), что было
Нужно ли пояснять, как это изменило бы развитие народного хозяйства России?
Здесь я хотел бы заметить следующее.
О таких людях, как Поль, Голливуд любит снимать фильмы и правильно делает, поскольку подобные ленты дают точку опоры людям, которые способны изменить мир к лучшему в прямом смысле этого слова, но по дороге могут и не выдержать постоянной борьбы с инертностью, близорукостью и равнодушием окружающих.
