На этой почве состоялось его знакомство с русскими инженерами — знаменитым героем обороны Севастополя генералом Тотлебеном, укреплявшим тогда Кронштадт (Адмиралтейство решило заказать Юзу броню для форта «Константин» и не только), и полковником Берном, который, как считается, и предложил ему выкупить концессию у Кочубея.42
Окончательное решение Юз принимал в Новороссии, куда он поехал, чтобы увидеть все своими глазами. Сделав выбор, он заплатил Кочубею 30 тыс. руб. серебром, 24 тыс. ф.ст. в акциях создаваемой компании; Кочубей становился ее почетным директором, который должен был обеспечивать контакты с российским истеблишментом. Затем Юз перезаключил с русским правительством договор на свое имя, а в начале июля 1869 г. в Лондоне была зарегистрирована «New Russia Company Ltd» с капиталом 300 тыс. ф. ст. (около 3 млн. руб. —
Правительство было заинтересовано в добыче Юзом местных полезных ископаемых и выплавке из них чугуна и железа, а также в производстве рельс.
С одной стороны, договор давал Юзу немного времени для организации производства, но с другой, предоставлял ему целый ряд крупных льгот44.
Летом 1870 г. 8 кораблей с оборудованием для завода, обогнув Европу, прибыли в Таганрог. Юз привез с собой необходимый штат мастеров и опытных рабочих. Чернорабочих вербовали в северных губерниях. Юз прикупил небольшую усадьбу у помещика Смольянинова и поселился в простой крытой соломой хате, которую впоследствии он бережно сохранял.
Первая плавка в домне произошла в апреле 1871 г., но через три дня начались проблемы и печь остановили. Однако Юз преодолел все трудности, и с 24 января 1872 г., когда была вторично задута домна, началось производство железных рельсов, причем впервые в России каменноугольный кокс начал использоваться не в порядке «лабораторного» эксперимента, как это было до сих пор.
Юз сразу же построил многопрофильный металлургический комбинат со вспомогательными подразделениями, строительными и ремонтными мастерскими.45 Выполнив первый правительственный заказ, он получил новый — и процесс пошел.
Менделеев писал, что «г-н Юз, сам знаток дела, был мастером в Англии, привез оттуда мастеров. Ни крупных ошибок, ни долгих остановок, конечно, помимо мелких, неизбежных случайных неудач, завод г. Юза не терпел, выгоды давал, дает и — будем думать — станет и впредь давать; пустыню, степь превратил в кусочек Англии, хоть рядом с английскими рабочими пользуется и массой русских сил… Словом, недавняя пустыня ожила, результат очевиден, успех полный, возможность доказана делом». При этом выплавка Юзом чугуна на коксе давала в среднем на домну втрое больший эффект в сравнении с уральскими заводами: «А уход-то ведь тот же»46.
Одновременно с Юзом в Сулине был построен завод Пастухова, но дело там наладилось уже в 1890-х гг.
Однако у Юза была проблема — чугун плавился из местной руды с низким (около 40 %) содержанием железа, которая требовала поэтому тщательной сортировки и не могла обеспечить больших объемов производства. И, несмотря на огромные залежи угля, железоделательная промышленность Юга едва ли стала бы флагманом отечественной индустрии, если бы в западной части Екатеринославской губернии, в Кривом Роге, не были бы открыты богатые залежи железной руды.
О них знал еще Г. А. Потемкин, планировавший строительство там ряда заводов, но после его смерти об этом забыли, а позже утвердилось мнение, что в Донецком регионе нет серьезных предпосылок для развития металлургии.47
А вслед за тем произошла так называемая Кульшинская оказия — история в совершенно гоголевской стилистике (и в гоголевское время!). В 1830-х гг. Горный департамент командировал своего чиновника унтершахмейстера Кулыпина для «разносторонних геогностических изысканий в криворогском районе». Кулыпин подтвердил результаты проведенной при Потемкине экспедиции проф. Леванова, открывшего залежи железных и медных руд, каменного угля, каолина и сланца (аспида) при слиянии рек Ингульца и Саксаганки.
При этом Кулыпин сообщил начальству, что в Кривом Роге якобы есть богатые и крайне выгодные в эксплуатации залежи каменного угля. Горный департамент поверил ему на слово и отправил туда добывать уголь, дав денег и две роты военных поселян «в бесконтрольное распоряжение».
Позже выяснилось, что Кулыпин деньги присвоил себе, вместо двух обещанных угольных шахт вырыл две глубоких ямы в черном углистом сланце, а поселян сдал в аренду окрестным помещикам.
Начальство потребовало отчета о сделанных работах. Кулыпин отрапортовал, что «приключившимся наводнением обе шахты залиты», вся техника разрушена и потоплена, и просил о немедленной высылке денег на восстановление шахт и оборудования, обещая в ближайшее время «самые блестящие результаты». Однако вместо денег — точно по Гоголю — из Петербурга приехал ревизор, Кулыпина судили, лишили прав состояния и сослали в Сибирь.48
После этого в столице стали весьма скептично относиться к самой идее существования в Кривом Роге каких-либо минеральных богатств.
