И здесь Поль обнаружил богатые выходы железной руды.53 Затем он нашел асбест (горный лен), сухие пласты красок, сланец и даже крупные породы граната54,55.
У него хватало интеллекта и образования, чтобы понять потенциальный масштаб своей находки.
Следующие пятнадцать лет его жизни ушли на то, чтобы реализовать это открытие и внедрить его в жизнь.
Понимая важность независимой научной экспертизы, Поль поехал в европейские университеты с образцами своей руды. Авторитетные эксперты заверили его, что руда содержит 70 % металла. В 1872 г. один из них, горный инженер Лео Штриппельман[95], приехал за счет Поля лично обследовать найденные месторождения.
В итоге Штриппельман написал и опубликовал в Лейпциге монографию, которую Поль перевел на русский язык и издал, дополнив перевод многочисленными замечаниями, что как бы сделало его соавтором (обе книги напечатаны за его счет). Книгу он разослал в министерства, а также отдельным лицам, которые, по его мнению, могли заинтересоваться этим открытием56.
Штриппельман очень высоко оценил качество и перспективы разработки месторождений. Они с Полем выдвинули, во-первых, идею соединения криворожской железной руды с углем Донбасса, и, во-вторых, мысль о строительстве в Николаеве металлургических предприятий. Как человек государственного ума Поль еще тогда говорил, в частности, что в Николаеве нужно построить судостроительный завод, что случилось лишь в 1895 г. (знаменитый «Наваль»).
Параллельно Поль купил Дубовую Балку и соседнюю Гданцевку, а затем арендовал на 85 лет 18,6 тыс. дес. земли.57
Теперь проблемой номер один стали капиталы, которые позволили бы начать правильную разработку месторождений.
И тут-то начались трудности, оказавшиеся непреодолимыми.
К планам Поля и правительство, и современники отнеслись равнодушно.
Дополнительные исследования, проведенные, как иностранным, так и русскими горными инженерами не сдвинули дела с мертвой точки.58
Лишь весной 1875 г. МГИ направило экспертную комиссию на Криворожье, которая подтвердила выводы немецких ученых и, не скрывая своего восхищения высоким качеством железных руд, объявила, что Поль открыл «второй Урал».59.
В феврале 1876 г. Поль писал главе МГИ П. А. Валуеву, что открытое им месторождение может произвести переворот в производстве Россией металла, однако у него нет средств для открытия предприятия. Частного кредита в России для такого рода начинаний практически нет. Хотя можно занять иностранные капиталы, но на эту меру он решится лишь в крайнем случае, в том числе и потому, что «имущество, подобное Кривому Рогу, не должно… сделаться достоянием иностранцев: оно слишком ценно и желательно оставить его во владении благонадёжных русских людей. Преобладание же иностранцев в предприятии будет равняться отчуждению в их руки такой многоценной собственности».
Поэтому он просит содействия правительства и просит «исходатайствовать» ему «разрешение учредить общество на паях», целью которого будет «вытеснение с наших рынков железа и стали иностранных заводов»60.
В 1878 и 1879 гг. были проведены новые экспертизы, но все было бесполезно — и правительство, и российское бизнес-сообщество на призывы Поля не реагировали.
Постепенно в Екатеринославе (и не только) Поль приобрел репутацию не то, чтобы совсем ненормального — для этого он был слишком крупной и неординарной фигурой, но все же человека серьезно «сдвинутого» на своих несуществующих, как считалось, полезных ископаемых, причем «фанатик Кривого Рога», «фанатик Дубовой балки» были еще не самыми обидными прозвищами.61
В истории мытарств Поля поразительно и другое. Легко представить, сколько душевных сил у него отнимали эти безуспешные попытки пробить своим энтузиазмом стену равнодушия. Тем не менее он продолжал и свою активную общественную деятельность, и занятия животноводством, отмеченные медалями того же МГИ, и собирание своей уникальной коллекции древностей.
Крайне важно, что с начала 1870-х гг. Поль продвигал также идею строительства железной дороги, которая соединила бы Донбасс с Кривым Рогом через Екатеринослав. Его предложение поддержало губернское земство, а в 1874 г. — 1-й съезд горнопромышленников Юга России. В апреле 1875 г. император утвердил проект железной дороги. За два года до начала войны с Турцией дело не сдвинулось, затем проект отложили из-за войны, а потом о нем благополучно «забыли». Эти неспешные темпы решения насущнейших народнохозяйственных проблем — еще одна иллюстрация упомянутых выше подходов правительства к индустриализации.
