Джим поднял голову и огляделся по сторонам. Он сам не знал, почему так любил эту часть Центрального парка — ту, где лес скатывается к озеру. Прелый запах листвы и грибов, торчащие из воды и все во мху, коряги. Уже наполовину опавшие кроны деревьев. Почти голые клёны вперемешку с держащимися до последнего дубами, струящийся сквозь них свет, отдающий своё последнее тепло. Единственное место в центре бетонного муравейника, где ещё можно было остаться наедине с собой.
— Нельсон, — сказал он наконец, — твой покупатель работает на Центральный банк. ЦБ Японии.
Нельсон побледнел.
— Быть не может! Я проверял.
— Может. И есть. Это государство.
Непослушными пальцами Джим расстегнул молнию, достал из нагрудного кармана помятую фотографию и протянул Нельсону. На ней двое садились в машину.
— Того, кто слева, ты знаешь.
— Покупатель… — прошептал Нельсон.
— А справа, — сказал Джим, — это замглавы Центрального банка.
— Где… Где ты взял это фото? Оно… настоящее?
— Это государство, Нельсон. Сто процентов. Твой покупатель — государство…
Нельсон зажмурился и как-то весь сжался, схватился рукой за голову.
— Почему?! — простонал он. — Почему ты не сказал раньше?
— Я сам узнал только вчера. Твой телефон был выключен…
— Нее-е-т!.. Треклятая Зоя! Проклятый вирус! Телефон же не работает!
— Я так и подумал. Но найти тебя не смог… Я сделал всё, что мог, Нельсон. Но ты нарушил правило. Моё единственное правило: никаких властей… Когда я узнал, единственное, что оставалось, это уничтожить идею. Рассказать её всем… И я её слил…
— Ты хочешь сказать… — Нельсон задыхался, — что вот из-за этого… Из-за этого своего глупого принципа ты меня убил? Не захотел поступиться, чтобы меня спасти?!
— Это было моё единственное условие, Нельсон. Тогда, два года назад, мы договорились: никаких властей. Никаких государств. Ты обещал.
— Да мало ли какие условия! — закричал Нельсон. — Мало ли кто что обещал! Это же жизнь! Моя жизнь! Ты что, не мог переступить через себя? Всего один раз? Государство… Ну и что такого, что государство?! Неужели я, человек, для тебя совсем ничего не значил?
Джим лишь покачивался, закрыв глаза.
— Так будь ты проклят, Джим! Трижды проклят. Ты не человек, нет! Вот так вот просто взять и убить…
Нельсон вынул из кармана руку с зажатым детонатором, его губы дрожали.
— Почему государства? — простонал он.
— Ты никогда раньше не спрашивал, — сказал Джим и посмотрел на него.
— А я раньше и подумать не мог, что погибну из-за этого. А вот теперь мне интересно. Так почему же государства, Джим?!
— У нас не хватит времени.
— О, нет! — сорвался Нельсон. — С этой скамейки ни ты, ни я уже не встанем. У нас всё время мира… Так что давай, рассказывай, ты, ублюдок! Я хочу знать, почему умираю…
Джим попытался заговорить, но горло пересохло. Где-то вдали, из глубин города, урывками доносился звук полицейской сирены. Она завывала, пульсируя, и Джим вдруг почувствовал, как всё его тело сковало, холодные мурашки пробежали по спине.
— Так при чём здесь государство?! — прорычал Нельсон.
— Обман, — выдавил из себя Джим. — Государство — это обман… Крысиная стая, паразитирующая на людях… Обман… Я его ненавижу всем нутром, как кошки ненавидят собак. Вот почему.
— Чёртов одиночка… Джималоун… — Нельсон простонал, вцепившись себе в волосы. — Будь ты проклят! Да будь ты трижды проклят!.. И кого же оно обманывает?!
— Всех. Абсолютно всех.
— Меня. Меня оно тоже обманывает?
— Оно всех обманывает, Нельсон.
— Меня не интересуют все. Как оно обманывает меня? Меня, чёрт тебя возьми!
— Да во всём, Нельсон.
— Хватит! — он закричал в голос, тряся детонатором. — Хватит играть со мной! В чём оно обманывает меня?!
Джим затих.
— Ты же экономист, Нельсон.
— И что?!
— Ты потратил десяток лет, изучая экономику в Гарварде. Неужели ты не заметил, Нельсон? Вся эта твоя экономика — это гигантский обман. Целая наука — одно сплошное мошенничество, созданное государством, чтобы манипулировать, чтобы отвлекать внимание.
— Бред, — Нельсон замотал головой.
— За всю историю ни один экономист не заработал и цента, применяя экономику на практике. Они все либо преподают её, либо раздают предсказания. И все сидят на грантах и зарплатах. Никто экономику не применяет! Спроси меня почему.
— Бред!
— А потому, — продолжил Джим, — что ни один закон экономики не работает. Ни один!
— Бред!
— Возьми любой закон. Любой. Вот хоть закон спроса и предложения. Ведь что он говорит? Цена падает, спрос растёт, да? Возьми роскошь — что будет, если ты решишь продавать сумки Шанель по сто долларов? Кому они будут нужны? Возьми рекламу — ты увеличиваешь цену, направляешь её на рекламу и продаёшь ещё больше. Да в конце концов, посмотри на рынок акций! Самый большой рынок из всех. Что происходит, когда цена растёт? Все хотят купить. А когда падает? Помнишь прошлый биржевой крах? Бесконечная череда примеров, когда закон спроса и предложения даёт сбой. И знаешь почему? Да потому что он не работает. Вообще.
На лице Нельсона застыла гримаса боли.
