Светлане и Татьяне тоже импонировал щедрый и рослый парень, с идеальным телом атлета, и они решили никого больше не искать, поделив Никиту по-сестрински.
Получив бесплатную и терпеливую натуру, Никита нарисовал сёстрам портреты, и две похожих картины, где девушки вдвоём лежат обнажённые, в свете солнца, освещающего кровать и часть комнаты.
Несмотря на обнажённые тела, работа получилась вполне в нормах социалистического реализма, хотя близняшки всё время краснели, вспоминая себя на картине. Но Никита объяснил, что молодость не вечна, и пройдёт ещё буквально лет двадцать — тридцать, и они с гордостью повесят эту картину на видное место в доме, чтобы все завидовали.
— Так ты художник? — Спросила Светлана, с удовольствием разглядывая картины.
— И художник и поэт, от меня покоя нет. Пусть скорей умрёт мерзавец, от того, что я красавец. — Произнёс он под хохот сестёр, и оставив картины, они решили дойти до ресторана чтобы поужинать, тем более что танцы начинались только в восемь, и до них оставалось часа два.
На танцах всё проходило очень прилично. Хулиганы здесь не появлялись, так как на парке и на танцплощадке дежурили не только милиционеры, но и рабочая гвардия, а они вообще отличались резкостью в воспитательных процессах.
Временами походили молодые люди вежливо пригласить кого-то из сестричек на танец, но получив отказ, спокойно удалялись.
Такое приглашение являлось первой ступенью в знакомстве, и позволяло молодым людям решить хотят ли они продолжения знакомства, или нет. После танца, обычно следовало предложение пройтись, или посидеть в кафе, а на следующий день уже можно было пригласить даму в кино, или на вечерне-ночную прогулку. Южный отдых обычно короток, и люди старались не терять времени зря. Так что кооперативные гостиницы предоставлявшие номера на ночь, не пустовали.
В этой реальности ни партия, ни милиция не следили за целомудренностью граждан, потому как ещё на заре Советской Власти было решено, что нравственность — общественная категория, вот пусть каждый за собой и следит. А если общественникам делать нечего, пусть цветы и деревья сажают.
Ребёнок родившийся у одинокой мамаши ни у кого не вызывал вопросов, и маленький гражданин сразу получал талоны на бесплатное питание, детскую одежду и место в яслях.
Да и впоследствии государство присматривало за такими детьми обеспечивая им полноценное воспитание, готовя к жизни в обществе. Поэтому внебрачный ребёнок не становился катастрофой, а просто таким жизненным изгибом, безусловно усложняющим жизнь молодой мамочки, но не превращавшей её в кошмар.
И в гостиницах, свободно селили мужчину и женщину без штампов о браке.
Отчасти, благодаря этому, население страны росло довольно быстро, и детские сады со школами, строились повсеместно.
Но конечно не в таком возрасте, когда нужно как-то строить жизнь, и девчонки предохранялись, хотя Никита больше доверял нейроимпланту поставившему блокировку на репродуктивную функцию.
Понемногу Никита стал рисовать другие сюжеты, плавно перейдя от предметов, к натюрмортам и уже от них к пейзажам, пытаясь передать все детали как можно более точно для чего ему обычно хватало одного взгляда, и картина отпечатывалась в памяти словно кадр высокого разрешения.
Самому Никите его работы не нравились, но он скорее отрабатывал сам процесс, чем добивался результата. Прозрачность волн, игра света на каплях воды, облака и морская дымка, всё это создавало такую игру света и цвета, что приходилось серьёзно вкладываться в каждую работу.
Девчонки утром и днём ему не мешали, занимаясь своими делами, а вечером они где-нибудь встречались и шли проводить время в многочисленных заведениях.
В один из таких дней, в домик внезапно словно комета, сияя новенькой формой и погонами капитана первого ранга ворвался Николай Константинович Гурвич, с компанией морских офицеров, и не слушая возражений Никиты, назначил место встречи вечером в ресторане Волна, на набережной.
— Форма одежды парадная, вне строя. — Припечатал капраз, и коротко козырнув, убыл, утащив свою банду с собой.
Поэтому пришлось надевать белый выходной костюм, крепить на него ордена, и подхватив по дороге девчонок, идти в самый пафосный ресторан города.
— Это твоё? — Светлана с широко раскрытыми глазами уставилась на ордена Никиты, и осторожно потыкала в них пальчиком.
— Ну конечно его. — Негромко прошипела Татьяна, беря кавалера под руку. — Не значки, поди, чтобы задарма вешать. — И совсем другим тоном, поинтересовалась, умильно заглядывая в лицо Никите. — А ты нам расскажешь, за что тебя наградили?
— Ну. по Красным Звёздам, скажу. — Он кивнул. — Банду взял, которая сберкассу ограбила. Они на улицу выскочили, ну тут и полегли внезапно. А вторая — это тоже за банду. Они за каким-то чёртом полезли ко мне, видать решили ограбить, ну тут и сомлели разом. А про Красное Знамя, сказать не могу. Но тоже в общем непросто всё далось. Так-то вроде, случаем в герои вышел. — Он усмехнулся, и поудобнее прижав девичьи тела. чуть прибавил скорости.
