Военные моряки гуляли негромко, но с большим чувством. На столе стояли всевозможные деликатесы, и напитки, но для Никиты с девчонками приготовили несколько видов лимонада, и разные компоты, хотя первую рюмку с капелькой шампанского пришлось-таки поднять со всеми, выпив за флот.
Оказалось, что новоиспечённый капитан первого ранга справлял назначение старшим помощником командира корабля на атомный авианосец «Россия», достраивающийся на Северной Верфи. Уже шла приёмка самолётов, тренировки пилотов на полигоне «Нитка», и общая учёба офицеров корабля.
Никиту Николай Константинович представил, как юное дарование, участвовавшее в разработке методики лечения, но опытные и много повидавшие мужчины, давно поняли, что не всё так просто в этой истории, а когда увидели боевые ордена на юноше, и вовсе уверились в своих подозрениях.
Моряки вообще народ суеверный, и разной мистике вполне подверженные, а тут у них на глазах произошло натуральное чудо. Полный инвалид, потерявший руку, ногу, половину лица, и едва живой из-за нарушения работы органов возвращается как новый, проходит медкомиссию, и даже сдаёт физминимум.
Но вопросов никто не задавал. Что такое секреты, знали все, и берегли не только свои, но и чужие.
К компании морских офицеров никто не совался, и четверо сотрудников КГБ, так и просидели весь вечер, попивая чай из рюмок.
Зато очень оживились курортные красотки, бившие в упор по компании моряков из всех доступных орудий, потягиваясь, изгибаясь, порхая старательно подведёнными ресничками, и выпячивая вперёд грудь.
Что там будет дальше, Никита смотреть не стал, а где-то в полночь, вместе с подругами отчалил в пансионат. А наутро, новый день его длинного лета снова начался с интенсивной пробежки, тренировки на уединённой площадке в горах, и водных процедур.
Пока сёстры сладко дрыхли под одеялом, он успевал переделать кучу дел, и сразу после завтрака ушёл на свою обзорную площадку, чтобы рисовать уже чуть поднадоевший пейзаж.
Размечая лист, он на секунду остановился, а затем продолжил рисовать, и к обеду закончив работу, сложил её в папку, и пошёл к себе в домик, попутно заглянув в здание администрации.
— Добрый день. — Подтянутый, высокий и широкоплечий мужчина лет тридцати, в светлых штанах и рубахе — поло, улыбнулся Никите. — Я могу вам чем-то помочь?
— Да, я хотел бы поговорить с бригадиром электриков. — Произнёс он условленную фразу.
— По коридору, третья дверь справа.
Пройдя по ковровой дорожке, он постучал в кабинет где висела табличка «Директор пансионата» и после энергичного «Да», из-за двери, вошёл в комнату.
— Никита Анатольевич. — Полноватый, рано облысевший мужчина лет тридцати, в тёмных брюках и белой рубашке, кивнул, и вытащив удостоверение сотрудника КГБ, показал, а после спрятал в нагрудный карман.
Никита вытащил два рисунка, и положил перед офицером.
— Не буду вас смущать играми, типа найди одно отличие, но вот этого камня, на рисунке, сделанном три дня назад, не было. И его вообще не было на том месте. И вдруг, сегодня утром он лежит так, будто уже как лет сто там. А с этого места, весь наш пансионат как на ладони.
— Началось в колхозе утро. — Прокомментировал подполковник, и кивнул. — Спасибо, Никита Анатольевич. Сейчас вы нас избавили от кучи неприятностей.
[1] В СССР существовали следующие грифа секретности — «ДСП», «Секретно», «Совершенно секретно», «Совершенно секретно особой важности» и еще две специальные категории для особо важных документов — «Особая папка» и «Закрытый пакет», применяемые в секретном делопроизводстве ЦККПСС. Высшая категория секретности «Закрытый пакет» применялась к наиболее важным государственным документам из категории «Особая папка».
